Юмор и сатира в поэзии графа А.К. Толстого

  • Просмотров 581
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 61
    Кб

Юмор и сатира в поэзии графа А.К. Толстого Ранчин А. М. Комическое начало присутствует и в совершенно серьезных, не смеховых произведениях Толстого, лишь подсвеченных иронией. Комические элементы в серьезных толстовских сочинениях восходят к романтической традиции: они несут в себе особый смысл, который не отрицает, не дискредитирует предметы и темы, подвергнутые иронии, а, напротив, утверждает их значимость и высоту. Ирония

этого рода призвана указать не несовместимость изображаемого с миром заурядным, прозаичным, обыденным. Немецкие романтики на рубеже XVIII и XIX столетий назвали такой комизм «романтической иронией». Фридрих Шлегель в «Критических (ликейских) фрагментах» утверждал: «Ирония есть форма парадоксального. Парадоксально все, что одновременно хорошее и значительное» и признавал: «Остроумие самоценно, подобно любви, добродетели и

искусству». По поводу ее варианта – «сократической иронии» — немецкий писатель и философ замечал: «В ней все должно быть шуткой и все должно быть всерьез, все простодушно откровенным и все глубоко притворным <…> Нужно считать хорошим знаком, что гармонические пошляки не знают, как отнестись к этому постоянному самопародированию, когда попеременно нужно то верить, то не верить, покамест у них не начнется головокружение,

шутку принимать всерьез, а серьезное принимать за шутку» (Литературные манифесты западноевропейских романтиков. М., 1980. С. 52, 53, пер. нем. Г.М. Васильевой) У Алексея Толстого романтическая ирония несет на себе след воздействия поэзии позднего романтика Генриха Гейне. Вот один из примеров – монолог Сатаны из драматической поэмы «Дон Жуан» (1859-1860), обращенный к духу — ангелу: Превосходительный! Не стыдно ль так ругаться? Припомни: в

оный день, когда я вздумал сам Владыкой сделаться вселенной И на великий бой поднялся дерзновенно Из бездны к небесам, А ты, чтоб замыслам противостать свободным, С негодованьем благородным, Как ревностный жандарм, с небес навстречу мне Пустился и меня шарахнул по спине, Не я ль в той схватке благотворной Тебе был точкою опорной? Ты сверху напирал, я снизу дал отпор; Потом вернулись мы - я вниз, ты в поднебесье, И во движенье сил