Язвы армейско-офицерского мира и пути избавления от них. (по повести Куприна Поединок) — страница 9

  • Просмотров 469
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 50
    Кб

взаимоотношений офицерства и солдатской массы. С большой художественной силой в повести было отражено бездарное рутинерство подавляющей части русского офицерства, его оторванность от солдатской массы, органическое непонимание запросов и чувств этой массы. “С силами солдат не считались, доводя людей до изнурения. Ротные жестоко резали и осаживали младших офицеров, младшие офицеры сквернословили неестественно неумело и

безобразно, унтер-офицеры, охрипшие от ругани, жестоко дрались“. Полковник Шульгович, капитан Слива, капитан Осадчий – люди разные по характеру. Но все они проводники тупой дисциплины, основанной на обветшавших уставах и методах обучения. Полковник Шульгович не злой человек, но по отношению к “нижним чинам“ он предстает как некая грозная сила, заставляющая этих человеко-единиц, марширующих, стреляющих, служить опорой

“трону“. “Он обходил взводы, предлагал солдатам вопросы из гарнизонной службы и время от времени ругался матерными словами с той особенной молоденческой виртуозностью, которая в этих случаях присуща старым фронтовым служакам “ [ 5, стр.14 ] Первая встреча с полковником оставляет несколько противоречивые впечатления. Это “огромный, тучный, осанистый“ старик. Снижение образа идет за счет сравнения его лица с “тяжелым ромбом“,

за счет брошенного вскользь замечания, что служебную карьеру он сделал благодаря своему мощному голосу. “Солдат точно гипнотизировал пристальный, упорный взгляд его старчески-бледных, выцветших глаз, и они смотрели на него, не моргая, едва дыша, вытягиваясь в ужасе всем телом“. Не случайно его отношение к растерявшемуся и плохо знающему русский язык татарину Шарафутдинову (“… поставить этого сукина сына под ружье с полной

выкладкой. Пусть сгниет, каналья, под ружьем.” ) вызывает обиду и протест Ромашова – свидетеля этой сцены,- и заставляет его вступиться за солдата. Но этот же грозный полковник помогает запутавшимся в долгах офицерам. Известно, что Л.Н. Толстой оценил этот образ как “прекрасный, положительный тип.“ [6, стр.486 ] После слов Шульговича:“Ну да… все вы вот так. Глядите на меня, как на зверя. Кричит, мол, старый хрен без толку, без смысла,

черт бы его драл. А я, - густой голос заколыхался теплыми, взволнованными нотами,- а я, ей-богу, мой милый, люблю вас всех, как своих детей“. И мы понимаем, что этот добрый человек не лицемерит, но он службист до мозга костей и страдает духовной ограниченностью, которую выработала в нем армия. Значительное место в повести отведено жизни солдат. Несомненно, писатель был увлечен возможностью обобщить все увиденное и пережитое им на