“Византийский миф” в Истории одного города

  • Просмотров 245
  • Скачиваний 10
  • Размер файла 26
    Кб

“Византийский миф” в Истории одного города Вячеслав Кошелев Великий Новгород Персонаж очерка “Война за просвещение” Василиск Семёнович Бородавкин обладал, по указанию автора, “какою-то неслыханной административной въедчивостью”, однако же руководил городом Глуповом дольше, чем остальные градоначальники, — около двадцати лет: с 1779 до 1798 года. Щедрин при этом выделяет его “особенность”, отличающую его от

градоначальников прежних: “он был сочинитель”. Сочинял он не что иное, как проект о возвращении “древней Византии под сень российския державы”, и “проект” этот (отмечает автор) вполне соответствовал насущным глуповским нуждам: “Очень часто видали глуповцы, как он, сидя на балконе градоначальнического дома, взирал оттуда, с полными слёз глазами, на синеющие вдалеке византийские твердыни. Выгонные земли Византии и Глупова

были до такой степени смежны, что византийские стада почти постоянно смешивались с глуповскими, и из этого выходили беспрестанные пререкания. Казалось, стоило только кликнуть клич…” “Клича” никто не кликнул — и Бородавкину вспомнились стихи известного славянофила А.С.Хомякова. Из этих стихов Щедрин привёл только заключительный рефрен — нам же нелишне вспомнить их целиком. Это стихотворение было написано летом 1847 года,

когда Хомяков во время своего заграничного путешествия встретился в Праге с известным панславистом Вацлавом Ганкой (которому эти стихи и были отосланы и появились в чешской печати раньше, чем в русской). Обратим внимание к тому же, что Византия в этом стихотворении никак — ни прямо, ни косвенно — не упоминается: Беззвёздная полночь дышала прохладой, Крутилася Лаба, гремя под окном; О Праге я с грустною думал отрадой, О Праге

мечтал, забываяся сном. Мне снилось — лечу я: орёл сизокрылый Давно и давно бы в полёте отстал, А я, увлекаем невидимой силой, Всё выше и выше взлетал. И с неба картину я зрел величаву, В уборе и блеске весь Западный край, Мораву, и Лабу, и дальнюю Саву, Гремящий и синий Дунай. И Прагу я видел: и Прага сияла, Сиял златоверхий на Петчине храм: Молитва славянская громко звучала В напевах, знакомых минувшим векам. И в старой одежде святого