Ужасная гипотеза Стивенсона — страница 6

  • Просмотров 202
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 29
    Кб

единый образ; почему один его вид уже вызывает такую ненависть и омерзение? “Тут кроется что-то другое... Что-то совсем другое, но я не знаю, как это определить”. В оригинале эта фраза звучит страшнее и многозначительнее: “There is something more” — тут что-то большее; “if I could find a name for it” — если б я смог найти для этого имя. И вдруг Аттерсона осеняет: “Или всё дело просто в том, что чернота души проглядывает сквозь тленную оболочку и страшно

её преображает? Пожалуй, именно так, да-да, мой бедный Гарри Джекил, на лице твоего нового друга явственно видна печать Сатаны”. Сюжет “продажа души дьяволу” зашифрован в тексте «Странной истории». Попробуем восстановить его. Когда Джекил вплотную подошёл к своему открытию, он встал перед выбором (“у рокового распутья”) — добро или зло, рай или ад. Какие силы вызволит магический препарат из недр души — ангельские или

дьявольские? Дурной исход предопределён. Вроде бы сказано вскользь: “извечное проклятие человечества”, но в этих словах — указание на первородный грех. Уже в самом замысле доктора Джекила — вызов и бунт. Как и Фауст, “захотевший постичь все глубины неба и земли”, Джекил совершает адамов грех — стремится к запретному знанию. В легенде о Фаусте дьявол воздействовал на душу грешника не только соблазном познания, но и соблазном

власти. Вот и Джекил движим не только инстинктом учёного, но и волей к могуществу: прикрывшись личиной Хайда, доктор, уважаемый общественный деятель, сможет грешить свободно и безнаказанно. Соблазн силён: “не устояв перед искушением, я превратился в раба”. В раба — чьего? Кто соблазнитель? То, что неясно в переводе, гораздо яснее в оригинале: “my new power tempted me until I fell in slavery” — новая сила во мне искушала меня, и я попал в рабство. “To

fall”, “пасть”, — этим глаголом обозначается грехопадение. Грешник “падает” — попадает в рабство к дьяволу. Джекил признаётся: “я понял, что стал... рабом таившегося во мне зла”. И вновь перевод не передаёт всего драматизма этой фразы. Обратимся к английскому тексту: “I knew myself... sold a slave to my original evil”. Доктор не просто “стал рабом”, а “продал себя в рабство”. И зло, завладевшее учёным, не просто “таилось” в нём. Это “изначальное”

зло — соблазнившее не только его, но и Адама (“первородный грех” по-английски — “original sin”). Вот так, намёком, игрой слов, автор даёт понять: воплотив своё открытие, доктор Джекил “отверг добро” и продал душу дьяволу. Фауст гордился тем, что по договору “ему сам дьявол должен покориться”. Джекил столь же самонадеян, полагая, что обладает полной властью над Хайдом, “воплощением чистого зла”. Но вскоре доктору предстоит