Тысяча душ — страница 9

  • Просмотров 7516
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 551
    Кб

преимуществу любил книги исторического и военного содержания; впрочем, он и все прочее слушал довольно внимательно, и, когда Дианка проскулит что-нибудь во сне, или сильно начнет чесать лапой ухо, или заколотит хвостом от удовольствия, он всегда погрозит ей пальцем и проговорит тихим голосом: "куш!" В праздничные дни жизнь Годневых принимала несколько другой характер. Петр Михайлыч, в своей вседневной, старой бекеше и в старой

фуражке, отправлялся обыкновенно к заутрени в свой приход, куда также являлся и Флегонт Михайлыч. После службы братья расходились по домам. К обедне Петр Михайлыч шел уже с Настенькой и был одет в новую шинель и шляпу и средний вицмундир; капитан являлся тоже в среднем вицмундире. Отслушав литургию, братья подходили к кресту, потом целовались и поздравляли друг друга с праздником. Капитан, кроме того, подходил к Настеньке,

справлялся, по обыкновению, о ее здоровье и поздравлял ее с праздником. Из церкви вся семья отправлялась домой, где для них Палагея Евграфовна приготовляла кофе. По праздникам Петр Михайлыч был еще спокойнее, еще веселее. - Не угодно ли вам, возлюбленный наш брат, одолжить нам вашей трубочки и табачку? - говорил он, принимаясь за кофе, который пил один раз в неделю и всегда при этом выкуривал одну трубку табаку. Эта просьба брата

всегда доставляла капитану большое наслаждение. Он старательно выдувал свою трубочку, аккуратно набивал табак и, положив зажженного труту, подносил Петру Михайлычу, который за это целовал его. Известие об отставке Годнева удивило весь город. - Вы, Петр Михайлыч, в отставку вышли? - говорили ему. - Да, сударь, - отвечал он. - Что же вам вздумалось? - А что же? Будет с меня, послужил! - Да ведь вы бы двойной оклад получали? - Зачем мне

двойной оклад? У меня, слава богу, кусок хлеба есть: проживу как-нибудь. II Из предыдущей главы читатель имел полное право заключить, что в описанной мною семье царствовала тишь, да гладь, да божья благодать, и все были по возможности счастливы. Так оно казалось и так бы на самом деле существовало, если б не было замешано тут молоденького существа, моей будущей героини, Настеньки. Та же исправница, которая так невыгодно толковала

отношения Петра Михайлыча к Палагее Евграфовне, говорила про нее. - Господи, боже мой! Может же быть на свете такая дурнушка, как эта несчастная Настенька Годнева! - Что же за особенная дурнушка? Напротив, очень милая девушка, - осмеливался слегка возразить ей муж. - Очень милая, - возражала в свою очередь исправница с ударением и вся вспыхнув, как будто нанесено ей было глубокое оскорбление. - Что ж такое? - говорил больше про себя муж.