Тяжёлая лира Ходасевича

  • Просмотров 75
  • Скачиваний 7
  • Размер файла 18
    Кб

Тяжёлая лира Ходасевича Евгений Сухарев 16 (28) мая исполняется 120 лет со дня рождения Владислава Фелициановича Ходасевича — одного из лучших лириков, литературных критиков и мемуаристов Серебряного века. Нельзя сказать, что этот юбилей отмечается столь широко и полно, как того требуют масштаб личности и вклад Ходасевича в русскую культуру. Несмотря на регулярно переиздающиеся книги его поэзии и прозы (с конца восьмидесятых в

метрополии вышло полное собрание стихотворений под престижнейшей маркой «Библиотеки поэта», роман «Державин», четырехтомное Собрание сочинений и два тиража мемуарного «Некрополя», — и все это, не считая разного рода обычных сборников), Ходасевич до сих пор кажется фигурой недооцененной. В этом он отчасти «виноват» сам: не слишком уживчивый человек, поэт «последних» вопросов и жесткий, с «последней прямотой» говорящий

мемуарист. Я, я, я. Что за дикое слово! Неужели вон тот — это я? Разве мама любила такого, Желто-серого, полуседого И всезнающего, как змея? Разве мальчик, в Останкине летом Танцевавший на дачных балах, — Это я, тот, кто каждым ответом Желторотым внушает поэтам Отвращение, злобу и страх? Разве тот, кто в полночные споры Всю мальчишечью вкладывал прыть, — Это я, тот же самый, который На трагические разговоры Научился молчать и шутить?

Впрочем — так и всегда на средине Рокового земного пути: От ничтожной причины — к причине, А глядишь — заплутался в пустыне, И своих же следов не найти. Да, меня не пантера прыжками На парижский чердак загнала. И Виргилия нет за плечами, — Только есть одиночество — в раме Говорящего правду стекла. Такой пронзительный автопортрет — стихотворение «Перед зеркалом» — создал поэт в 1924 году... Его главный учитель — великий Александр

Блок — прочно и безусловно вошел в читательскую «классику». Одногодок Ходасевича Николай Гумилев почитаем и любим гораздо более; есть даже именная поэтическая премия «Заблудившийся трамвай». Притом, что Гумилева при советской власти аттестовали как белогвардейского заговорщика и «пустили в расход», а после, словно устыдившись чего-то, потихоньку стали издавать в разных учебных, как правило, хрестоматиях и антологиях — и то в