Творчество лорда Байрона и феномен байронизма в контексте времени — страница 10

  • Просмотров 436
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 38
    Кб

Иосифа Бродского связано с байронизмом прежде всего созвучием ряда тем. Это тема судьбы изгнанника и тема несвободы. Для Бродского, как и для Байрона, не было возможности оставаться в гнетущей атмосфере своей родины. Оба поэта были поэтами-странниками. Их творчество пронизано ненавистью к любой несвободе. Для Бродского еще в большей мере было свойственно осознанное и абсолютное отщепенство. Отверженность воспринималась им не

как трагедия, а как трагическая норма бытия. Бродский сознательно и решительно избегал проторенных путей, включая те, которые сам проложил. Он считал, что для поэта, для личности в целом, важно научиться не сгибаться, имея в виду не столько взаимоотношения с властями, сколько свободу от чужого мнения, от стереотипов, навязанных большинством. В эссе «В тени Данте» Бродский писал : «В отличие от жизни произведение искусства никогда

не принимается как нечто само собой разумеющееся: его всегда рассматривают на фоне предтеч и предшественников. Тени великих особенно видны в поэзии, поскольку слова их не так изменчивы, как те понятия, которые они выражают. Поэтому значительная часть труда поэта подразумевает полемику с этими тенями…»2 Одна из таких теней для Бродского – Байрон. Принципиальный индивидуализм Бродского под стать Байрону. Оба они соразмерны

свои лирическим героям. По мотивам Байрона Бродский пишет «Новые стансы к Августе» (Августа – сводная сестра Байрона, которую он очень любил и посвятил ей ряд стихотворений): …Я бежал от судьбы, из-под низких небес, от распластанных дней, Из квартир, где я умер и где я воскрес из чужих простыней; От сжимавших рассудок махровым венцом откровений, От рук, припадал я к которым и выпал лицом из которых на юг. Счастье этой земли, что

взаправду кругла, что зрачок не берет из угла, Куда загнан, свободы угла, но и наоборот; что в кошачьем мешке У пространства хитро прогрызаешь дыру, чтобы слёз европейских сушить серебро на азийском ветру.1 Эти строки можно отнести в равной степени как к самому Бродскому, так и к Байрону. В творчестве обоих большую роль играл Восток. Турцию они воспринимали по впечатлениям от одних и тех же мест. Но если для Байрона и его героев

Восток — край романтических надежд и борьбы за осуществление своих идеалов, то у Бродского иные ассоциации. За его спиной — опыт 20 столетия. Он не идеализирует Восток, не ищет в нем выхода из трагидийности бытия, как Байрон. Поэзия Бродского впитала в себя байроновские мотивы «мировой скорби». Но Бродский философски понимает, что такова жизнь. Она несовершенна, и поэту пристало познавать её творчески, отдалившись от суеты и