Творчество А. Дюма в контексте французской литературы первой половины XIX века — страница 2

  • Просмотров 550
  • Скачиваний 19
  • Размер файла 45
    Кб

“Ла пресс” начали ежедневно печатать романы известных писателей по главам-фелье­тонам, с последующим продолжением. После того как Дюма опуб­ликовал в 1838 году в газете “Сьекль” роман “Капитан Поль”, газета приобрела пять тысяч новых читателей. В последующие годы большинство своих сочинений, прежде чем они выходили от­дельным изданием, автор “Трех мушкетеров” публиковал в перио­дической прессе.2 Важное

обстоятельство состояло в том, что Алек­сандр Дюма способствовал возрастанию интереса к истории и к столь эпохальному событию, как Великая французская революция 1789 года. Осваивая литературное мастерство еще в молодые годы, Дюма читал Гомера, Шекспира, Шиллера, отечественных классиков, тру­ды известных историков Минье, Баранта, О. Тьерри; эрудиция пи­сателя была поразительной, к тому же в процессе труда над многими

сочинениями его консультировал профессор Огюст Маке, ста­рательно предоставляя достоверную фактографию из истории ми­нувших времен. Став известным драматургом, Александр Дюма, увлеченный Вальтером Скоттом, задумывает создать цикл романов, посвящен­ных многовековой истории Франции. “Изабелла Баварская” напи­сана под явным воздействием автора “Пуритан”. Со временем, ко­гда был обретен богатый опыт, Дюма стал

критически воспринимать художественные принципы Вальтера Скотта. Дюма опре­деленно придерживается метода, суть которого – в начале романа динамичное действе, завораживающего читателя какой-то тай­ной, поразительным приключением, замысловато сплетенной интри­гой, неожиданным поворотом сюжета.3 Еще в тридцатых годах французская критика называла Дюма за­мечательным рассказчиком, но порицала за страсть к эффектам,

ради которых он часто жертвовал исторической истиной. Однако критика признавала, что если Дюма насилует иногда, заведомо или неумыш­ленно, истину историческую, скоро преходящую, относительную, то ему никогда не приходится действовать наперекор истине вечной, все­общей и абсолютной. Случается нередко, что он искажает лицо, но человек для него неприкосновенен; пусть душа иногда ускользает от даровитого повествователя, но

сердце—никогда. Его владычество, его торжество, это — драма интереса, драма внутренняя. С какой бы эпо­хой ни связал Дюма своего сюжета, к какому бы историческому момен­ту или событию не пристегнул его, он все-таки всегда дает почувство­вать, как бьется в груди его героев сердце, горячее и живое. Оно бьется одинаково и под средневековой фуфайкой, и под фраком новых веков. Живописуя страсти, он нередко простирает логику до