Творческая жизнь поэтессы Марины Цветаевой — страница 9

  • Просмотров 2877
  • Скачиваний 233
  • Размер файла 31
    Кб

вернулась на родину. По-прежнему, она общалась со многими, но все было лишь "людной пустошью" в ее одиночестве и горе. Муж и дочь были репрессированы. Цветаеву не арестовали, не расстреляли — ее казнили незамечанием, непечатанием, нищетой. Тема юности (жизни и смерти) возникают у Цветаевой и в последние годы: Быть нежной, былинкой и шумной, — Так жаждать жить! — Очаровательной и умной, — Прелестной быть! Знаю, умру на заре! На

которой из двух, вместе с которой из двух Не решить по закату. Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух, Чтоб на вечерней заре и на утренней сразу. В июле 1941 года Цветаева покидает Москву и попадает в лесное Прикамье, Елабугу. Здесь, в маленьком городке, под гнетом личных несчастий, в одиночестве, в состоянии душевной депрессии, она кончает с собой 31 августа 1941 года. Так трагически завершается жизненный путь поэта, всей своей

судьбой утвердившего органическую, неизбежную связь большого искреннего таланта с судьбой Родины. Душевные переживания Поэта, их отражение в поэзии. Без души весь этот мир был и есть не более как мертвый труп, темная бездна и какое-то небытие; нечто такое, чего даже боги ужасаются”. Эти слова Плотина - античного философа, умершего более семисот лет тому назад, - можно было бы взять в качестве постскриптума к судьбе Марины

Ивановны Цветаевой - величайшего поэта эпохи трагической потерянности человека. Сорок девять лет непрерывной души в бездушном и удушливом мире. В чем смысл этого посланничества поэта, его заброшенности в эпоху? К вам всем – что мне, ни в чем Не знавшей меры, Чужие и свои?! Я обращаюсь с требованием веры И с просьбой о любви. Эта обращенность - через головы современников - не к нам ли? “Я то знаю, как меня будут любить (что читать!)

через сто лет!” Поэт лишь тогда имеет шанс прикоснуться к корневищу эпохи, когда “удержит” (греческое "эпохэ") себя от нее, посторонится, не даст увлечь себя мутному потоку “исторического”: О поэте не подумал Век – и мне не до него. Бог с ним, с громом, Бог с ним, с шумом Времени не моего! Если веку не до предков – Не до правнуков мне: стад. Век мой – яд мой, век мой – вред мой, Век мой - враг мой, век мой – ад. Таков, в глубине

своей, каждый поэт. Но трагизм пути Цветаевой - совершенно особый, заставляющий вспомнить древних орфиков, платоновскую пещеру узников или “Пещеру нимф” Порфирия... Возможно ли при таком трагическом диссонансе с веком (а ведь век и увечье - однокоренные слова!) говорить об окликнутости им поэта? Только ли эстетически или же назидательно-исторически (изломанность судьбы, затравленность поэта “веком-волкодавом”) значима для нас