Творческая жизнь поэтессы Марины Цветаевой — страница 11

  • Просмотров 2917
  • Скачиваний 233
  • Размер файла 31
    Кб

лика, чьи оберег и жалостливость лежат в основе второго тезиса культуры - Деметры. Явленность этого момента характеризуют потрясающую древность, глубинность и, одновременно, современность поэзии Цветаевой. Спи! Застилая моря и земли, Раковиною тебя объемлю: Справа и слева и лбом и дном – Раковинный колыбельный дом. Вот этот момент цветаевской выразительности, выразительности Деметры, вышедшей из тысячелетнего затвора, мы

будем неоднократно подчеркивать в дальнейшем. Именно эта глубинная интуиция оказалась камнем преткновения для многих современников поэта, искавших аполлоническую фигурность, а находивших - пещерный, могильный свод. Существования котловиною Сдавленная, в столбняке глушизн, Погребенная заживо под лавиною Дней – как каторгу избываю жизнь. Совсем неслучайно вспоминается здесь “котлованное” косноязычие Платонова: как будто

некий запрос прозвучал из самых недр эпохи - и поэт откликнулся. Но самоуглубление в себя, сновидческая исихия в пещере своего сердца - это только залог лицетворения. Ибо отличие лика от личины - богоуподобляющаяся отвага саморастраты своей природы (“Бога ты узнаешь по неизбывной пустоте его рук”), выхода за все пределы, то третье, что мы назовем - Дионис. Милый, растрать! С кладью не примут! Дабы принять – Надо отринуть! Это -

“кенозис”, самоумаление, жертва - то, что делает человека человеком, ибо уподобляет его Богу: Все величия платны – Дух! – пока во плоти. Тяжесть попранной клятвы Естестввом оплати. Человек преступает свои пределы, чтобы оплатить преступление всем естеством, исчерпать его, пожертвовать всей “кладью” своей, всем своим “здесь” во имя “где-то”. В этом средоточие цветаевского созвучия смыслов: “быть” - “плыть”, то есть уходить

от себя, здесь и теперь положенного, к себе еще не бывшему. Вот оно - бытие поэта: …когда готический Храм нагонит шпиль Собственный… Штиль нагонит смысл Собственный… Бесконечная погоня за смыслом (вечная суббота, серебро, заря, боль ожидания) и боязнь его фиксации (воскресенье, полдень, золото, счастье), то есть умерщвления: “белое не вылиняет в черное, черное вылиняет в белое” (а потому черное есть жизнь в ожидании света). “Между

воскресеньем и субботой Я повисла, птица вербная”. Здесь мы касаемся важной и очень значимой для века XX проблемы: проблемы смысла. Творческие поиски Марины Цветаевой. Предшествующие эпохи различались между собой либо как уже обретшие смысл (который теперь уже просто необходимо воплотить в жизнь), либо как только еще ищущие его. Особенностью нашего времени является дискредитация самого понятия “смысл”. Мировые войны,