Творческая история комедии "Горе от ума" — страница 4

  • Просмотров 333
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 23
    Кб

и социально-философской злободневностью. Об этом свиде­тельствует такой выразительный факт: приехав в январе 1825г. к ссыльному Пушкину в Михайловское всего на один день, Пущин привез с собой список “Горя от ума”, чтобы прочитать комедию опальному другу. Один из списков комедии попал к другу Гри­боедова, поэту, и литературному критику, близкому к декабристам, П.А. Катенину, который высказал в письме к автору критические

замечания. Письмо Катенина до нас не дошло, но зато сохранился ответ Грибоедова, написанный в ян­варе 1825 г., позволяющий получить наглядные представления о творческих принципах драма­турга: “Ты находишь главную погрешность в плане: мне кажется, что он прост и ясен по цели и исполнению; девушка сама не глупая предпочитает дурака умному человеку (не потому, чтобы ум у нас грешных был обыкновенен, нет! и в моей комедии 25 глупцов

на одного здравомыслящего человека); и этот человек разумеется в противоречии с обществом, его окружающим, его никто не понимает, никто простить не хочет, зачем он немножко повыше прочих, сначала он весел, и это порок: “Шутить и век шутить, как вас на это станет!” Слегка перебирает странности прежних знакомых, что же делать, коли нет в них благороднейшей заметной черты! Его на­смешки неязвительны, покуда его не взбесить, но

все-таки: “Не человек! Змея!”, а после, ког­да вмешивается личность, “наших затронули”, предается анафеме: “Унизить рад, кольнуть, за­вистлив! горд и зол!” Не терпит подлости: “ах! Боже мой, он карбонари”. Кто-то со злости выду­мал об нем, что он сумасшедший, никто не пове­рил, и все повторяют, голос общего недоброхот­ства и до него доходит, притом и нелюбовь к не­му той девушки, для которой единственно он явился в Москву,

ему совершенно объясняется, он ей и всем наплевал в глаза и был таков. Ферзь тоже разочарована насчет своего сахара медовича. Что же может быть полнее этого? “Сцены связаны произвольно”. Так же, как в натуре вся­ких событий, мелких и важных: чем внезапнее, тем более завлекает в любопытство. Пишу для подобных себе, а я, когда по первой сцене угады­ваю десятую: раззеваюсь и вон бегу из театра. “Характеры портретны”. Да! и я, коли

не имею таланта Мольера, то по крайней мере чистосер­дечнее его; портреты и только портреты входят в состав комедий и трагедий, в них, однако, есть черты, свойственные многим другим лицам, а иные — всему роду человеческому настолько, насколько каждый человек похож на своих дву­ногих собратий. Карикатур ненавижу, в моей картине ни одной не найдёшь. Вот моя поэтика; ты волен просветить меня, и коли лучше что вы­думаешь, я