Трое в лодке, не считая собаки — страница 9

  • Просмотров 3334
  • Скачиваний 10
  • Размер файла 245
    Кб

доброго, натворите глупостей и вывалите меня за борт. С моей точки зрения, это идиотская затея". Однако нас было трое против одного, и большинством голосов предложение было принято. Глава II Обсуждение плана. - Прелесть ночевки под открытым небом в хорошую погоду. - То же - в плохую. - Мы приходим к компромиссу. - Монморанси, его первые шаги и мои впечатления. - Возникает опасение, не слишком ли он хорош для сего мира. - Опасение

рассеивается, как лишенное оснований. - Заседание откладывается. Мы разложили карту и начали обсуждать план дальнейших действий. Было решено, что мы отплываем в ближайшую субботу из Кингстона. Гаррис и я выедем туда утром и поднимемся в лодке до Чертей, где к нам присоединится Джордж, которого служебные обязанности удерживали в Сити до середины дня (Джордж спит в каком-то банке с десяти до четырех каждый день, кроме субботы -

когда его будят и выставляют за дверь уже в два часа). Но где мы будем ночевать: под открытым небом или в гостиницах? Джордж и я стояли за ночевки на воздухе. Это так первобытно, говорили мы, так привольно, так патриархально. В недрах грустных, остывающих облаков медленно тают золотые воспоминания об умершем солнце. Уже не слышно щебетанья птичек: они примолкли, словно огорченные дети. И только жалобный зов куропатки да скрипучий

крик коростеля нарушают благоговейную тишину над лоном вод, где, чуть слышно вздохнув, почиет день. Преследуя отступающие блики света, призрачное воинство Ночи - темные тени - безмолвно надвигается с берегов реки, из подернутых вечерним туманом лесов, незримой поступью движется оно по прибрежной осоке, пробирается сквозь заросли камыша. И над погружающимся во мглу миром простирает черные крылья Ночь, восходящая на мрачный трон

в озаренном мерцанием бледных звезд призрачном своем дворце, откуда она правит миром. И тогда мы причаливаем нашу лодку в какой-нибудь тихой заводи, и вот уже поставлена палатка, а скромный ужин приготовлен и съеден. И вот набиты и закурены длинные трубки, и идет вполголоса дружеская беседа, а когда она прерывается, река плещется вокруг лодки и нашептывает нам свои старые-старые сказки, и выбалтывает нам свои удивительные тайны,

и тихонько мурлычет свою извечную детскую песенку, которую поет уже много тысяч лет и будет петь еще много тысяч лет, прежде чем ее голос сделается грубым и хриплым, - песенку, которая нам, научившимся любить изменчивый лик реки, нежно и доверчиво прильнувшим к ее мягкой груди, кажется такой понятной, хотя мы и не смогли бы словами пересказать то, что слышим. И мы сидим над рекой, а луна, любящая ее не меньше, чем мы, склоняется к ней с