Трагедия магистра смеха Опальные рассказы — страница 6

  • Просмотров 253
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 25
    Кб

критики не хотели понимать моей трагедии, моего душевного крика. Писательский союз направил М. М. Зощенко в "творческую" командировку на Беломорско-Балтийский канал. В Май-Губе на лагерном пункте он случайно увидел Ладу. -- Отравление газами и немытая Лада в продырявленной телогрейке -- самое тяжкое потрясение в моей жизни, --сказал писатель. -- Я спросил ее про сыновей. Безразличным голосом Лада ответила, что ничего о них не

знает. Вернувшись домой, я послал ей посылки с продуктами, деньги, теплые вещи. Мне хотелось написать повесть о женщине-лагернице, прообразом сделать Ладу, но из этого замысла ничего не получилось. Не я в этом виноват. Юморист во мне давно умер. В образе человека остался живой скелет, который с трудом доживает свой век, начертанный Временем и судьбой. С моря подул холодный ветер. Мы вернулись в дом. Вера Владимировна ушла на базар. М.

М. Зощенко почувствовал себя свободней. В присутствии жены ему не хотелось говорить. В его рабочей комнатке на письменном столе лежали книги Фрейда, Кафки, "Дневник" Достоевского, "Агасфер" Эжен Сю. С закладками рукопись "Перед восходом солнца". Михаил Михайлович поделился замыслом романизированной повести, которую вынашивал много лет, возможно мысль и ней запала, когда он лежал в госпиталях отравленный газами. --

Едут в первую мировую войну по лесу на фронте два человека -- офицер и вестовой, два разных человека. Каждый по-своему любит Русь.Офицер уже кое-что соображает, чувствует. Июльский сумеречно-теплый лес торопливо готовился отойти ко сну. Одна за одной смолкали непоседливые лесные птицы, замирали набухающие темнотой елки. Затвердевала смола. И ее запах мешался с запахом сухой, еще не опус тившейся наземь росы. Везде был отрадный,

дремотный лес. Он засыпал, врачуя покоем смятенные души офицера и солдата; лес был добр, широк, был понятен и назойлив, от него веяло родиной и покоем, как веет от старой и мудрой матери... M. М. Зощенко оборвал и заговорил о другом. Но потом не раз возвращался к той же сцене в лесу. Что-то очень важное возникало в том ненаписанном эпизоде -- автобиографическое, может быть, определившее жизнь. Но когда писатель не договаривал, и похоже

было, что он не рискует коснуться испытанного в том прифронтовом лесу чувства словами приблизительными... Вера Владимировна приготовила чай с чудесным домашним печеньем. На стол постелила кокетливую скатерть. Потом ушла к себе. А Зощенко продолжал говорить. Он торопился закончить свою исповедь: -- Редакция детского ежемесячного журнала "Мурзилка" попросила дать им для публикации "какой-нибудь смешной рассказ". Я