Традиции Чехова и Салтыкова-Щедрина в произведениях Зощенко — страница 9

  • Просмотров 2392
  • Скачиваний 173
  • Размер файла 32
    Кб

всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч, живущих в городе, ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился. Мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днём едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников; но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами. Всё тихо, спокойно, и

протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то вёдер выпито, столько-то детей погибло от недоедания. И такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо, только потому, что несчастливые несут своё бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно». Ни в чём другом, пожалуй, не сказались столь явно глубокие сдвиги в творчестве Чехова, как в изменении его взгляда на

проблему человеческого счастья. Нужно было во многом отойти от абстрактного гуманизма, который ещё прочно владел умами большинства его современников из демократического лагеря, отказаться от мышления «вечными» категориями нравственности, глубоко осознать относительность нравственных понятий и их кровную связь с социальной действительностью, наконец, нужно было в результате самого пристального анализа этой

действительности прийти к выводу – дальше так жить нельзя, чтобы, в конечном счёте, высказать столь парадоксальное на первый взгляд осуждение счастливых людей, чтобы ужаснуться при виде счастливого семейства, сидящего вокруг стола и пьющего спокойно чай. Чеховское отношение к проблеме человеческого счастья неотделимо от Зощенковских суждений о современной действительности, его представления о долге и признании человека. Он

против того, что принято называть счастьем, потому что стремление к этому счастью есть путь к успокоенности и довольству, безоговорочному принятию господствующих нравственных норм, столь противоестественных, по мнению Зощенко. Надо стремиться не к счастью, говорит Чехов, а к правде и добру: «Счастья нет, и не должно его быть, а если в жизни есть смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чём-то более разумном и

великом». Не следует только думать, что, отбрасывая мысль о человеческом счастье, Зощенко и Чехов тем самым выступали за самоограничение человека, подавление естественных человеческих чувств и стремлений. Напротив, по их мнению, это господствующее понятие о счастье и благополучии ведёт к крайнему обеднению жизни людей. Утверждение, что счастья нет и не должно быть, подсказано было Чехову современной социальной