Традиции Чехова и Салтыкова-Щедрина в произведениях Зощенко — страница 8

  • Просмотров 2397
  • Скачиваний 173
  • Размер файла 32
    Кб

рассказе Зощенко «Богатая жизнь» читатели смеются над страхами Спиридонова, который неожиданно разбогател. Он боялся выйти на улицу, потому что дверь сломают, а если в квартире сидел, то дрова воровали. Наиболее проницательные читатели могли бы подобно гоголевскому городничему воскликнуть: «Чему смеётесь? Над собой смеётесь!..» Человеческие пороки Чехов и Зощенко убивали смехом. Чехов был большой мастер на анекдотические

сценки, в которых курьёзы напоминали о том, в какой страшный омут втягивали человеческую личность тогдашние общественные условия и лучшая часть интеллигенции мучительно билась над поисками выхода из него. Русская жизнь бьёт русского человека на манер тысячепудового камня, бьёт так, что не остаётся мокрого места. Такие же повседневные будничные драмы, неприметные, внешне совершенно не похожие на драмы, изображает Зощенко. В

самом деле. Что же драматичного в том, что человек женился, или вышла замуж девушка, или в том, что человек посолиднел, усердным трудом приобрёл себе небольшое состояние? А вот оказывается, что тут-то и скрыты настоящие драмы. Чехов и Зощенко видели во всех этих бытовых ситуациях драматичность, но в своих сатирических рассказах расписывали это очень смешно. Например, у Зощенко рассказ «Беда» или Чеховский рассказ «В родном углу».

Но писатели очень расстраивались, когда читатели ухохатывались над своей же собственной глупостью. Зощенко унаследовал от Чехова трудноуловимую, невесомую мораль. «Нет, больше жить так нельзя»*, - слова Ивана Ивановича из рассказа Чехова «Человек в футляре» можно поставить эпиграфом к творчеству Зощенко и Салтыкова-Щедрина. Обоснованию, доказательству этого вывода, они все свои произведения посвящают простому народу. Каждое

из них воспроизводя перед нами ту или иную сторону социальной действительности, рисуя самые различные человеческие характеры и судьбы, всё вновь и вновь приводит нас к мысли о глубочайшей враждебности человеку всего строя господствующих отношений, при котором может быть лишь свобода порабощения слабого, свобода стяжательства, свобода подавления истинно человеческих чувств и стремлений. И такая «свобода» устраивает многих

людей, люди приспосабливаются к этим условиям и живут припеваючи, чувствуя себя довольными и счастливыми. Чехов ужасается тому (впрочем, как и Зощенко и Салтыков-Щедрин), что так много непоколебимо счастливых людей. «Какая это подавляющая сила! Вы взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение пьянство, лицемерие, враньё… между тем во