Толстой Война и мир Том 4 — страница 2

  • Просмотров 14737
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 493
    Кб

tous ces feux d'artifice commencent à devenir insipides6 . –Ежели бы знали, что вы этого хотите, праздник бы отменили,– сказал князь, по привычке, как заведенные часы, говоря вещи, которым он и не хотел, чтобы верили. –Ne me tourmentez pas. Eh bien, qu'aton décidé par rapport à la dépêche de Novosilzoff? Vous savez tout7 . –Как вам сказать?– сказал князь холодным, скучающим тоном.– Qu'aton décidé? On a décidé que Buonaparte a brûlé ses vaisseaux, et je crois que nous sommes en train de brûler les nôtres8 . Князь Василий говорил всегда лениво, как

актер говорит роль старой пиесы. Анна Павловна Шерер, напротив, несмотря на свои сорок лет, была преисполнена оживления и порывов. Быть энтузиасткой сделалось ее общественным положением, и иногда, когда ей даже того не хотелось, она, чтобы не обмануть ожиданий людей, знавших ее, делалась энтузиасткой. Сдержанная улыбка, игравшая постоянно на лице Анны Павловны, хотя и не шла к ее отжившим чертам, выражала, как у избалованных детей,

постоянное сознание своего милого недостатка, от которого она не хочет, не может и не находит нужным исправляться. В середине разговора про политические действия Анна Павловна разгорячилась. –Ах, не говорите мне про Австрию! Я ничего не понимаю, может быть, но Австрия никогда не хотела и не хочет войны. Она предает нас.* Россия одна должна быть спасительницей Европы. Наш благодетель знает свое высокое призвание и будет верен ему.

Вот одно, во что я верю. Нашему доброму и чудному государю предстоит величайшая роль в мире, и он так добродетелен и хорош, что бог не оставит его, и он исполнит свое призвание задавить гидру революции, которая теперь еще ужаснее в лице этого убийцы и злодея.* Мы одни должны искупить кровь праведника.* На кого нам надеяться, я вас спрашиваю?.. Англия с своим коммерческим духом не поймет и не может понять всю высоту души императора

Александра. Она отказалась очистить Мальту.* Она хочет видеть, ищет заднюю мысль наших действий. Что они сказали Новосильцеву? Ничего. Они не поняли, они не могут понять самоотвержения нашего императора, который ничего не хочет для себя и все хочет для блага мира. И что они обещали? Ничего. И что обещали, и того не будет! Пруссия уже объявила, что Бонапарте непобедим и что вся Европа ничего не может против него… И я не верю ни в одном

слове ни Гарденбергу, ни Гаугвицу.* Cette fameuse neutralité prussienne, ce n'est qu'un piège9 . Я верю в одного бога и в высокую судьбу нашего милого императора. Он спасет Европу!..– Она вдруг остановилась с улыбкой насмешки над своею горячностью. –Я думаю,– сказал князь, улыбаясь,– что, ежели бы вас послали вместо нашего милого Винценгероде, вы бы взяли приступом согласие прусского короля.* Вы так красноречивы. Вы дадите мне чаю? –Сейчас. A propos,–