Толстой Три смерти — страница 6

  • Просмотров 566
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 28
    Кб

по дороге натягивая на него армяк и слезая с печи. Ночью в избе слабо светил ночник. Настасья и человек десять ямщиков с громким храпом спали на полу и по лавкам. Один больной слабо кряхтел, кашлял и ворочался на печи. К утру он затих совершенно. ‑ Чудно что‑то я нынче во сне видела, ‑ говорила кухарка, в полусвете потягиваясь на другое утро. ‑ Вижу я, будто дядя Хведор с печи слез и пошел дрова рубить. Дай, говорит, Настя, я

тебе подсоблю; а я ему говорю: куда уж тебе дрова рубить; а он как схватит топор да и почнет рубить, так шибко, шибко, только щепки летят. Что ж, я говорю, ты ведь болен был. Нет, говорит, я здоров, да как замахнется, на меня страх и нашел. Как я закричу, и проснулась. Уж не помер ли? Дядя Хведор! а дядя! Федор не откликался. ‑ И то, не помер ли? Пойти посмотреть, ‑ сказал один из проснувшихся ямщиков. Свисшая с печи худая рука, покрытая

рыжеватыми волосами, была холодна и бледна. ‑ Пойти смотрителю сказать, кажись, помер, ‑ сказал ямщик. Родных у Федора не было ‑ он был дальний. На другой день его похоронили на новом кладбище, за рощей, и Настасья несколько дней рассказывала всем про сон, который она видела, и про то, что она первая хватилась дяди Федора. III Пришла весна. По мокрым улицам города, между навозными льдинками, журчали торопливые ручьи; цвета

одежд и звуки говора движущегося народа были ярки. В садиках за заборами пухнули почки дерев, и ветви их чуть слышно покачивались от свежего ветра. Везде лились и капали прозрачные капли... Воробьи нескладно подпискивали и подпархивали на своих маленьких крыльях. На солнечной стороне, на заборах, домах и деревьях, все двигалось и блестело. Радостно, молодо было и на небе, и на земле, и в сердце человека. На одной из главных улиц,

перед большим барским домом, была постелена свежая солома; в доме была та самая умирающая больная, которая спешила за границу. У затворенных дверей комнаты стояли муж больной и пожилая женщина. На диване сидел священник, опустив глаза и держа что‑то завернутым в эпитрахили. В углу, в вольтеровском кресле, лежала старушка ‑ мать больной ‑ и горько плакала. Подле нее горничная держала на руке чистый носовой платок,

дожидаясь, чтобы старушка спросила его; другая чем‑то терла виски старушки и дула ей под чепчик в седую голову. ‑ Ну, Христос с вами, мой друг, ‑ говорил муж пожилой женщине, стоявшей с ним у двери, ‑ она такое имеет доверие к вам, вы так умеете говорить с ней, уговорите ее хорошенько, голубушка, идите же. ‑ Он хотел уже отворить ей дверь; но кузина удержала его, приложила несколько раз платок к глазам и встряхнула головой.