Толстой Три смерти — страница 5

  • Просмотров 571
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 28
    Кб

дай у Федьки сапог попрошу, ему, чай, не надо. Може, тебе самому надобны, ты скажи... В груди больного что‑то стало переливаться и бурчать; он перегнулся и стал давиться горловым, неразрешавшимся кашлем. ‑ Уж где надобны, ‑ неожиданно сердито на всю избу затрещала кухарка, второй месяц с печи не слезает. Вишь, надрывается, даже у самой внутренность болит, как слышишь только. Где ему сапоги надобны? В новых сапогах хоронить не

станут. А уж давно пора, прости господи согрешенье. Вишь, надрывается. Либо перевесть его, что ль, в избу в другую, или куда. Такие больницы, слышь, в городу есть; а то разве дело ‑ занял весь угол, да и шабаш. Нет тебе простору никакого. А тоже, чистоту спрашивают. ‑ Эй, Серега! иди садись, господа ждут, ‑ крикнул в дверь почтовый староста. Серега хотел уйти, не дождавшись ответа, но больной глазами, во время кашля, давал ему знать,

что хочет ответить. ‑ Ты сапоги возьми, Серега, ‑ сказал он, подавив кашель и отдохнув немного. ‑ Только, слышь, камень купи, как помру, ‑ хрипя прибавил он. ‑ Спасибо, дядя, так я возьму, а камень, ей‑ей, куплю. ‑ Вот, ребята, слышали, ‑ мог выговорить еще больной и снова перегнулся вниз и стал давиться. ‑ Ладно, слышали, ‑ сказал один из ямщиков. ‑ Иди, Серега, садись, а то вон опять староста бежит. Барыня, вишь,

ширкинская больная. Серега живо скинул свои прорванные, несоразмерно большие сапоги и швырнул под лавку. Новые сапоги дяди Федора пришлись как раз по ногам, и Серега, поглядывая на них, вышел к карете. ‑ Эк сапоги важные! дай помажу, ‑ сказал ямщик с помазкою в руке, в то время как Серега, влезая на козлы, подбирал вожжи. ‑ Даром отдал? ‑ Аль завидно, ‑ отвечал Серега, приподнимаясь и повертывая около ног полы армяка. ‑

Пущай! Эх вы, любезные! ‑ крикнул он на лошадей, взмахнув кнутиком; и карета и коляска с своими седоками, чемоданами и важами, скрываясь в сером осеннем тумане, шибко покатились по мокрой дороге. Больной ямщик остался в душной избе на печи и, не выкашлявшись, через силу перевернулся на другой бок и затих. В избе до вечера приходили, уходили, обедали, ‑ больного было не слышно. Перед ночью кухарка влезла на печь и через его ноги

достала тулуп. ‑ Ты на меня не серчай, Настасья, ‑ проговорил больной, ‑ скоро опростаю угол‑то твой. ‑ Ладно, ладно, что ж, ничаво, ‑ пробормотала Настасья. ‑ Да что у тебя болит‑то, дядя? Ты скажи. ‑ Нутро все изныло. Бог его знает что. ‑ Небось, и глотка болит, как кашляешь? ‑ Везде больно. Смерть моя пришла ‑ вот что. Ох, ох, ох! ‑ простонал больной. ‑ Ты ноги‑то укрой вот так, ‑ сказала Настасья,