Толстой Собрание сочинений том 17 избранные публицистические статьи

  • Просмотров 2298
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 340
    Кб

Abiword HTML Document Лев Николаевич Толстой Том 17. Избранные публицистические статьи Собрание сочинений в двадцати двух томах – 17 Лев Николаевич Толстой Собрание сочинений в двадцати двух томах Том 17. Избранные публицистические статьи О жизни L’homme n’est qu’un roseau, le plus faible de la nature, mais c’est un roseau pensant. Il ne faut pas que l’univers entier s’arme pour l’écraser. Une vapeur, une goutte d’eau suffit pour le tuer. Mais quand l’univers l’écraserait, l’homme serait encore plus noble que ce qui le tue, parce qu’il sait qu’il meurt: et

l’avantage que l’univers a sur lui, l’univers n’en sait rien. Ainsi, toute notre dignité consiste dans la pensée. C’est de là qu’il faut nous relever, non de l’espace et de la durée. Travaillons donc à bien penser: voilà le principe de la morale. Pascal*[1]. Zwei Dinge erfüllen mir das Gemüth mit immer neuer und zunehmender Bewunderung und Ehrfurcht, je öfter und anhaltender sich das Nacndenken damit beschäftigt: der bestirnte Himmel über mir, und das moralische Gesetz in mir… Das erste fängt von dem Platze an, den ich in der äusseren Sinnenwelt einnehme, und erweitert die Verknüpfung, darin ich stehe, ins unabsehlich Grosse mit Welten über Welten und Systemen von Systemen, überdern noch in grenzenlose Zeiten ihrer periodischen Bewegung, deren

Anfang und Fortdauer. Das zweite fängt von meinem unsichtbaren Selbst, meiner Persönlichkeit an, und stellt mich in einer Welt dar, die wahre Unendlichkeit hat, aber nur dem Verstande spürbar ist, und mit welcher ich mich, nicht wie dort in blos zufälliger, sondern allgemeiner und notwendiger Verknüpfung erkenne. Kant.* [Krit. der pract. Vern. Beschluss].1 Кант. [Критика практического разума. Заключение. ] «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга». Ев. Ioaн. XII, 34. Вступление Представим себе человека, которого единственным средством к жизни была бы мельница. Человек этот – сын и внук

мельника и по преданию твердо знает, как надо во всех частях ее обращаться с мельницей, чтобы она хорошо молола. Человек этот, не зная механики, прилаживал, как умел, все части мельницы так, чтобы размол был спорый, хороший, и человек жил и кормился. Но случилось этому человеку раздуматься над устройством мельницы, услыхать коекакие неясные толки о механике, и он стал наблюдать, что от чего вертится. И от порхлицы до жернова, от

жернова до вала, от вала до колеса, от колеса до заставок, плотины и воды, дошел до того, что ясно понял, что все дело в плотине и в реке. И человек так обрадовался этому открытию, что вместо того, чтобы, попрежнему, сличая качество выходящей муки, опускать и поднимать жернова, ковать их, натягивать и ослаблять ремень, стал изучать реку. И мельница его совсем разладилась. Стали мельнику говорить, что он не то делает. Он спорил и