Толстой Предисловие к `Крестьянским рассказам` С Т Семенова — страница 6

  • Просмотров 914
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 34
    Кб

моей школы 1862 года, тогда милым 12‑летним Васькой Морозовым [О нем я писал в 1862 г. в статье: "Кому у кого учиться писать, крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ребят?", помещенной в IV томе полного собрания моих сочинений. (Примеч. Л. Н. Толстого.)], теперь уважаемым 60‑летним Василием Степановичем Морозовым. Как тогда мне были особенно дороги в милом мальчике его чуткость на все доброе, его сердечность и, главное,

всегдашняя искренность и правдивость, так и теперь мне особенно понравились те же черты в этом простом рассказе, так ярко отличающемся своей правдивостью от большинства литературных писаний. Чувствуешь, что тут нет ничего придуманного, сочиненного, а рассказано то, что именно так и было, ‑ выхвачен кусочек жизни, и той именно русской жизни с ее грустными, мрачными и дорогими, задушевными чертами. Думаю, что я не подкуплен моей

привязанностью к сочинителю и что читателям рассказ полюбится так же, как и мне. 1908 г. 18 июля ПРЕДИСЛОВИЕ К РОМАНУ А. И. ЭРТЕЛЯ "ГАРДЕНИНЫ" К издаваемому полному собранию сочинений покойного Александра Ивановича Эртеля меня просили написать несколько слов о его сочинениях. Я очень рад был этому случаю перечесть "Гардениных". Несмотря на нездоровье и занятия, начав читать эту книгу, я не мог оторваться, пока не прочел всю

и не перечел некоторых мест по нескольку раз. Главное достоинство, кроме серьезности отношения к делу, кроме такого знания народного быта, какого я не знаю ни у одного писателя, кроме сильной, часто как будто не сознаваемой самим автором, любви к народу, который он иногда хочет изображать в темном свете, ‑ неподражаемое, не встречаемое уже нигде достоинство романа, это удивительный по верности, красоте, разнообразию и силе

народный язык. Такого языка не найдешь ни у старых, ни у новых писателей. Мало того, что народный язык его верен, силен, красив, он бесконечно разнообразен. Старик дворовый говорит одним языком, мастеровой другим, молодой парень третьим, бабы четвертым, девки опять иным. У какого‑то писателя высчитали количество употребляемых им слов. Я думаю, что у Эртеля количество это, особенно народных слов, было бы самое большое из всех

русских писателей, да еще каких верных, хороших, сильных, нигде, кроме как в народе, не употребляемых слов. И нигде эти слова не подчеркнуты, не преувеличена их исключительность, не чувствуется того, что так часто бывает, что автор хочет щегольнуть, удивить подслушанными им словечками. Эртелю, кажется, более естественно говорить народным, чем литературным языком. Читая народные сцены Эртеля, забываешь, что читаешь сочинителя, ‑