Толстой Неверующий — страница 2

  • Просмотров 206
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 20
    Кб

толковал мне про это. Он предпочел быть отступником перед Римом, чем лицемером перед своей совестью. Он вышел из священства. Для тех, кто выходит из церкви, есть только одна открытая дверь: демократия. Все склонности Лерэ влекли его к ней. Прежде чем быть духовным лицом, он был дитя народа. Он был родом из бедной британской семьи; так что он вернулся к народу так же естественно, как капля воды возвращается в океан. И ему было хорошо.

Он рассказывал мне все это просто, с наивным и сильным красноречием. Его возвращение к народу дало ему зрелость. В нем был политический мыслитель; он писал в нескольких газетах. Это был революционер, горячий и крайний по убеждениям. Рассказав историю своей жизни, он перешел к изложению своих мыслей. Я внимательно слушал. В середине этого изложения его взорвало. ‑ Да, милостивый государь, ‑ вскричал он, ‑ пусть это будет нам

уроком. Демократия должна принять меры. Надо переделать человека, обновить народ в детях. Только в воспитании мы покажем логику революции. ‑ Я тоже так думаю, ‑ сказал я. Он оживился еще более. ‑ Для меня, ‑ сказал он, ‑ все воспитание в одном: освободить человеческий ум от всего сверхъестественного. ‑ Что вы разумеете под сверхъестественным? ‑ спросил я. ‑ Я разумею то, что человек погибает от этих религиозных

фантасмагорий. Суеверия душат будущее. До тех пор покуда народы будут вдыхать в себя ходячий фанатизм, нельзя рассчитывать на человеческий разум. Да! этот старый человеческий разум гибнет под покровами и тонет в священных химерах. Его лодка течет со всех сторон. Будем держаться одной несомненной действительности. Дважды два ‑ четыре: вне этого нет спасения. Надо строить философию только на фактах, не допускать ничего, что не

может быть проверено разумом. Действительно только видимое и ощущаемое. Надо, чтобы все верования были в моих десяти пальцах. Да, война, война не на живот, а на смерть со всем чудесным. Надо, чтобы народ верил только в самого себя. Надо, чтобы он понимал, что в колыбели нет ничего, кроме того, что мы видим, ‑ ничего, кроме зародыша, и в гробу ничего, кроме уничтожения. Прочь все призраки! Нет ничего, кроме земли и жизни. Нет никакого

другого неба, кроме того, в котором мы уже живем; наша земля вертится в нем. Надо здраво и ясно рассуждать, и прочь все метания! Кто не хочет плода, подрезает дерево: надо отнять у религии всякий предлог для ее существования. ‑ В чем ваша религия? ‑ спросил я. ‑ Я ведь сказал, что я ‑ воспитанник семинарии. ‑ Ну? ‑ Стало быть, я ‑ атеист. ‑ Я не могу согласиться с таким выводом, ‑ сказал я. ‑ Школы иезуитов не