Толстой Корней Васильев

  • Просмотров 205
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 31
    Кб

Лев Николаевич Толстой Корней Васильев Толстой Лев Николаевич Корней Васильев Лев Николаевич Толстой Корней Васильев I Корнею Васильеву было пятьдесят четыре года, когда он в последний раз приезжал в деревню. В густых курчавых волосах у него не было еще ни одного седого волоса, и только в черной бороде у скул пробивалась седина. Лицо у него было гладкое, румяное, загривок широкий и крепкий, и все сильное тело обложилось жиром

от сытой городской жизни. Он двадцать лет тому назад отбыл военную службу и вернулся со службы с деньгами. Сначала он завел лавку, потом оставил лавку и стал торговать скотиной. Ездил в Черкасы за "товаром" (скотиной) и пригоняя в Москву. В селе Гаях, в его каменном, крытом железом доме, жила старуха мать, жена с двумя детьми (девочка и мальчик), еще сирота племянник, немой пятнадцатилетний малый, и работник. Корней был два раза

женат. Первая жена его была слабая, больная женщина и умерла без детей, и он, уже немолодым вдовцом, женился второй раз на здоровой, красивой девушке, дочери бедной вдовы из соседней деревни. Дети были от второй жены. Корней так выгодно продал последний "товар" в Москве, что у него собралось около трех тысяч денег. Узнав от земляка, что недалеко от его села выгодно продается у разорившегося помещика роща, он вздумал заняться

еще и лесом. Он знал это дело и еще до службы жил помощником приказчика у купца в роще. На железнодорожной станции, с которой сворачивали, в Гаи, Корней встретил земляка, гаевского кривого Кузьму. Кузьма к каждому поезду выезжал из Гаев за седоками на своей парочке плохоньких косматых лошаденок. Кузьма был беден и оттого не любил всех богатых, а особенно богача Корнея, которого он знал Корнюшкой. Корней, в полушубке и тулупе, с

чемоданчиком в руке, вышел на крыльцо станции и, выпятив брюхо, остановился, отдуваясь и оглядываясь. Было утро. Погода была тихая, пасмурная, с легким морозцем. ‑ Что ж, не нашел седоков, дядя Кузьма? ‑ сказал он, ‑ Свезешь, что ли? ‑ Что ж, давай рублевку. Свезу. ‑ Ну и семь гривен довольно. ‑ Брюхо наел, а тридцать копеек у бедного человека оттянуть хочешь. ‑ Ну, ладно, давай, что ль, ‑ сказал Корней. И, уложив в