Толстой Холстмер (история лошади)

  • Просмотров 256
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 55
    Кб

Лев Николаевич Толстой Холстмер (История лошади) Толстой Лев Николаевич Холстмер (История лошади) Л.Н.Толстой ХОЛСТОМЕР История лошади Посвящается памяти М. А. Стаховича [Сюжет этот был задуман М. А. Стаховичем, автором "Ночного" и "Наездники", и передан автору А. А. Стаховичем. (Прим. Л. Н. Толстого.)] ГЛАВА I Все выше и выше поднималось небо, шире расплывалась заря, белее становилось матовое серебро росы, безжизненнее

становился серп месяца, звучнее ‑ лес, люди начинали подниматься, и на барском конном дворе чаще и чаще слышалось фырканье, возня по соломе и даже сердитое визгливое ржанье столпившихся и повздоривших за что‑то лошадей. ‑ Но‑о! успеешь! проголодались! ‑ сказал старый табунщик, отворяя скрипящие ворота. ‑ Куда? ‑ крикнул он, замахиваясь на кобылку, которая сунулась было в ворота. Табунщик Нестер был одет в

казакин, подпоясанный ремнем с набором, кнут у него был захлестнут через плечо, и хлеб в полотенце был за поясом. В руках он нес седло и уздечку. Лошади нисколько не испугались и не оскорбились насмешливым топом табунщика, они сделали вид, что им все равно, и неторопливо отошли от ворот, только одна старая караковая гривастая кобыла приложила ухо и быстро повернулась задом. При этом случае молодая кобылка, стоявшая сзади и до

которой это вовсе не касалось, взвизгнула и поддала задом первой попавшейся лошади. ‑ Ho‑o! ‑ еще громче и грознее закричал табунщик и направился в угол двора. Из всех лошадей, находившихся на варке (их было около сотни), меньше всех нетерпения показывал пегий мерин, стоявший одиноко в углу под навесом и, прищурив глаза, лизавший дубовую соху сарая. Неизвестно, какой вкус находил в этом пегий мерин, но выражение его было

серьезно и задумчиво, когда он это делал. ‑ Балуй! ‑ опять тем же тоном обратился к нему табунщик, подходя к нему и кладя на навоз подле него седло и залоснившийся потник. Пегий мерин перестал лизать и, не шевелясь, долго смотрел на Нестера. Он не засмеялся, не рассердился, не нахмурился, а понес только всем животом и тяжело, тяжело вздохнул и отвернулся. Табунщик обнял его шею и надел уздечку. ‑ Что вздыхаешь? ‑ сказал