Толстой Чем люди живы — страница 6

  • Просмотров 606
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 32
    Кб

Семенову, ту самую, что платила, подала страннику; нашла еще портки, подала. ‑ На вот, я вижу, у тебя и рубахи‑то нет. Оденься да ложись где полюбится ‑ на хоры али на печь. Снял странник кафтан, одел рубаху и портки и лег на хоры. Потушила Матрена свет, взяла кафтан и полезла к мужу. Прикрылась Матрена концом кафтана, лежит и не спит, все странник ей с мыслей не идет. Как вспомнит, что он последнюю краюшку доел и на завтра нет

хлеба, как вспомнит, что рубаху и портки отдала, так скучно ей станет; а вспомнит, как он улыбнулся, и взыграет в ней сердце. Долго не спала Матрена и слышит ‑ Семен тоже не спит, кафтан на себя тащит. ‑ Семен! ‑ А! ‑ Хлеб‑то последний поели, а я не ставила. На завтра, не знаю, как быть. Нечто у кумы Маланьи попрошу. ‑ Живы будем, сыты будем. Полежала баба, помолчала. ‑ А человек, видно, хороший, только что ж он не сказывает

про себя. ‑ Должно, нельзя. ‑ Сём! ‑ А! ‑ Мы‑то даем, да что ж нам никто не дает? Не знал Семен, что сказать. Говорит: "Будет толковать‑то". Повернулся и заснул. V Наутро проснулся Семен. Дети спят, жена пошла к соседям хлеба занимать. Один вчерашний странник в старых портках и рубахе на лавке сидит, вверх смотрит. И лицо у него против вчерашнего светлее. И говорит Семен: ‑ Чего ж, милая голова: брюхо хлеба просит, а

голое тело одежи. Кормиться надо. Что работать умеешь? ‑ Я ничего не умею. Подивился Семен и говорит: ‑ Была бы охота. Всему люди учатся. ‑ Люди работают, и я работать буду. ‑ Тебя как звать? ‑ Михаил. ‑ Ну, Михайла, сказывать про себя не хочешь ‑ твое дело, а кормиться надо. Работать будешь, что прикажу, ‑ кормить буду. ‑ Спаси тебя господь, а я учиться буду. Покажи, что делать. Взял Семен пряжу, надел на пальцы и

стал делать конец. ‑ Дело не хитрое, гляди... Посмотрел Михаила, надел также на пальцы, тотчас перенял, сделал конец. Показал ему Семен, как наваривать. Также сразу понял Михайла. Показал хозяин и как всучить щетинку и как тачать, и тоже сразу понял Михайла. Какую ни покажет ему работу Семен, все сразу поймет, и с третьего дня стал работать, как будто век шил. Работает без разгиба, ест мало; перемежится работа ‑ молчит и все вверх

глядит. На улицу не ходит, не говорит лишнего, не шутит, не смеется. Только и видели раз, как он улыбнулся в первый вечер, когда ему баба ужинать собрала. VI День ко дню, неделя к неделе, вскружился и год. Живет Михайла по‑прежнему у Семена, работает. И прошла про Семенова работника слава, что никто так чисто и крепко сапог не сошьет, как Семенов работник Михайла, и стали из округи к Семену за сапогами ездить, и стал у Семена достаток