Толстой Чем люди живы — страница 4

  • Просмотров 595
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 32
    Кб

то всего на одни хлебы осталось. Еще до пятницы протянем". Убрала Матрена хлеб и села у стола заплату на мужнину рубаху нашить. Шьет и думает Матрена про мужа, как он будет овчины на шубу покупать. "Не обманул бы его овчинник. А то прост уж очень мой‑то. Сам никого не обманет, а его малое дитя проведет. Восемь рублей деньги не малые. Можно хорошую шубу собрать. Хоть не дубленая, а все шуба. Прошлую зиму как бились без шубы! Ни на

речку выйти, ни куда. А то вот пошел со двора, все на себя падел, мне и одеть нечего. Не рано пошел. Пора бы ему. Уж не загулял ли соколик‑то мой?" Только подумала Матрена, заскрипели ступеньки на крыльце, кто‑то вошел. Воткнула Матрена иголку, вышла в сени. Видит ‑ вошли двое: Семен и с ним мужик какой‑то без шапки и в валенках. Сразу почуяла Матрена дух винный от мужа. "Ну, думает, так и есть загулял". Да как увидела, что

он без кафтана, в куртушке в одной и не несет ничего, а молчит, ужимается, оборвалось у Матрены сердце. "Пропил, думает, деньги, загулял с каким‑нибудь непутевым, да и его еще с собой привел". Пропустила их Матрена в избу, сама вошла, видит ‑ человек чужой, молодой, худощавый, кафтан на нем ихний. Рубахи не видать под кафтаном, шапки нет. Как вошел, так стал, не шевелится и глаз не поднимает. И думает Матрена: недобрый человек

‑ боится. Насупилась Матрена, отошла к печи, глядит, что от них будет. Снял Семен шапку, сел на лавку, как добрый. ‑ Что ж, ‑ говорит, ‑ Матрена, собери ужинать, что ли! Пробурчала что‑то себе под нос Матрена. Как стала у печи, не шевельнется: то на одного, то на другого посмотрит и только головой покачивает. Видит Семен, что баба не в себе, да делать нечего: как будто не примечает, берет за руку странника. ‑ Садись, ‑

говорит, ‑ брат, ужинать станем. Сел странник на лавку. ‑ Что же, али не варила? Взяло зло Матрену. ‑ Варила, да не про тебя. Ты и ум, я вижу, пропил. Пошел за шубой, а без кафтана пришел, да еще какого‑то бродягу голого с собой привел. Нет у меня про вас, пьяниц, ужина. ‑ Будет, Матрена, что без толку‑то языком стрекотать! Ты спроси прежде, какой человек... ‑ Ты сказывай, куда деньги девал? Полез Семен в кафтан, вынул

бумажку, развернул. ‑ Деньги ‑ вот они, а Трифонов не отдал, завтра посудился. Еще пуще взяло зло Матрену: шубы не купил, а последний кафтан на какого‑то голого надел да к себе привел. Схватила со стола бумажку, понесла прятать, сама говорит: ‑ Нет у меня ужина. Всех пьяниц голых не накормишь. ‑ Эх, Матрена, подержи язык‑то. Прежде послушай, что говорят... ‑ Наслушаешься ума от пьяного дурака. Недаром не хотела за тебя,