Тема рыцарства в стихах Гумилева

  • Просмотров 615
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 52
    Кб

Введение Николай Степанович Гумилев был убит 25 августа 1921 го­да убит без суда и без каких бы то ни было доказательств вины. Теперь, когда материалы его следственного дела стали извест­ны, это стало совершенно очевидно, хотя осознавалось и ранее. Оборвалась жизнь человека, а жизнь поэта обрела свое инобытие. Для автора «Памяти» и деятельного поклонника ми­стических учений такая судьба была очевидна. Для читателей и

ценителей его поэтического таланта, которые не переводи­лись и в самые жестокие времена, судьба эта обрела значение символическое. Но для исследователя, стремящегося понять ли­тературное дело поэта, она стала серьезной помехой. Речь не о том, что много лет имя Гумилева вычеркива­лось цензорами и редакторами из книг и статей; дело даже не в том, что множество материалов, связанных с его жизнью и твор­чеством, оставались

закрытыми в государственных архивах или рассеянными в личных собраниях, — в конце концов, это можно было так или иначе обойти. Я имею в виду прежде всего то, что трагический конец биографии определил судьбу посмертной жизни Гумилева. Когда-то Ю. Н. Тынянов написал о Хлебникове, но явно имея в виду не только его: «Как бы ни была странна и поразительна жизнь странствователя и поэта, как бы ни была страшна его смерть, биография не

должна давить его поэзию. Не нужно отделываться от человека его биографией. В русской ли­тературе нередки эти случаи. Среди множе­ства наговоренных уже о Гумилеве слов достаточно мало слов трезвых и выношенных, основанных на понимании его места в истории русской поэзии, как среди современников, так и на фо­не предшественников и последователей. Между прочим, одной из первых начала такую работу Ахма­това. В дневниках П. Н.

Лукницкого нередки такие записи ее слов: «Она снова стала „изыскивать" в Бодлере». В последние годы Николай Степанович снова испытывает влияние Бодлера, но уже другое, гораздо более тонкое. Если в 1918 году его прельщали в стихах Бодлера экзотика, гиены и прочее, то теперь то, на что тог­да он не обращал никакого внимания, - более глубокие мысли и об­разы Бодлера. То, что у Бодлера дается в сравнении, как образ, у Николая