Тема Наполеонизма в романе Л. Н. Толстого Война и мир

  • Просмотров 225
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 18
    Кб

Тема Наполеонизма в романе Л. Н. Толстого «Война и мир» Автор: Толстой Л.Н. Культ выдающейся исторической личности, способной вершить судьбы народов и государств, был очень распространен среди историков, писателей, философов девятнадцатого века. Так, по словам Гегеля, “великие люди являются проводниками мирового разума...”. Однако в романе “Война и мир” Л. Н. Толстой, убежденный, что история есть “бессознательная, общая,

роевая жизнь человечества...”, отрицает ведущую роль личности в историческом процессе, ибо, по мнению писателя, история лишь “пользуется всякой минутой жизни великих людей; как орудием для своих целей”. Толстой, верящий в фатализм истории, считал, что ее движет не воля отдельной личности, а стечение случайностей, “переплетение судеб бесчисленного количества людей...”. Именно поэтому Толстому, исповедовавшему философию

“роевой” истории, единения людей как проявления высшей гармонии, был столь чужд образ Наполеона, олицетворяющего индивидуалистическое начало, всегда отвергаемое писателем. Образ Бонапарта, “ничтожнейшего орудия истории”, получившего власть благодаря “миллиону случайностей” и лишь “ведомого неведомой рукой судьбы”, как считает Толстой, в романе воплощает идею ложного величия. По мнению писателя, “нет величия там, где

нет простоты, добра и правды”. Наполеон же в изображении Толстого абсолютно противопоставлен данному определению. Прежде всего писатель обличает крайний индивидуализм императора, его полную сосредоточенность на собственной личности. “...Только то, что происходит в его душе, имело для него значение”, а к остальному он оставался глубоко безразличным, “потому что все в мире, как ему казалось, зависело от его воли”. Наполеон

абсолютно убежден в неограниченности собственной власти, в своем величии, в том, наконец, что он является повелителем судеб, творцом истории. “Он чувствовал, что все, что он скажет и сделает, — есть история”, “а все то, что он делал, было хорошо <...> потому что он это делал”. Император рассуждает о том, что “ежели Россия восстановит Пруссию против него, то он “сотрет” последнюю с карты Европы, а Россию “забросит за Двину,