Тема дуэли в расскахах и повестях Лермонтова, пушкина, достоевского — страница 6

  • Просмотров 564
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 56
    Кб

непобедимости: «не родилась та рука заколдованная...» Действительно, в потеш­ном состязании, в игре удалому опричнику нет равных, и для победы над ним нужна «рука заколдованная», то есть нематериаль­ная сила. С этой уверенностью в себе Кирибеевич выходит на бой, не подозревая, что будет играть по иным правилам. «Не шутку шутить, не людей смешить... вышел я на страшный бой, на последний бой!» — эти слова Калашникова знаменуют

превращение потешного боя в судный поединок. Судебник устанавливал четкие правила проведения «поля», которое являлось пос­ледним средством выяснения истины, когда варианты мирного разрешения конфликта исчерпаны или невозможны. В судном по­единке побеждает не сила, а правда — опре­деляющим является нравственный перевес (правота) одного из противников, которому Бог дарует победу как доказательство выс­шей

справедливости. Судный поединок — бой между истцом и ответчиком, оскорблен­ным и оскорбившим — изначально неравен: в нем участвуют тот, кто должен победить, и тот, кто должен проиграть. Победа Калашникова предрешена в ди­алоге, своеобразном вербальном поединке. Иронично-презрительно спрашивает Кирибеевич, по кому будут панихиду служить (оп­ричник пришел развлечься, людей посме­шить), но после ответа купца «...побледнел

в лице, как осенний снег: / Бойки очи его затуманились, / Между сильных плеч пробежал мороз, / На раскрытых устах слово замер­ло». Это первое описание поражения — зло чувствует свою неправоту и уже не уверено в своей безнаказанности. Победа Калашникова закономерна по многим причинам. Прежде всего, на его сто­роне нравственное превосходство («рука за­колдованная»), ибо он оскорблен и обязан отомстить, то есть восстановить

справедли­вость. Кроме того, за Калашниковым стоят неизмеримо большие силы, чем за его оскорбителем. Во-первых, это сила рода, честь которо­го задета. Неслу­чайно Лермонтов именно семью палача де­лает родной Кирибеевичу — страх и нена­висть вызывает он у народа, и «пуще прежнего» пугается Алена Дмитриевна после известия о такой родословной, и купец пе­ред боем называет опричника «бусурманским сыном», то есть чужаком

и выродком. Во-вторых, за Калашниковым — весь на­род, чьи представления о святости и духов­ные традиции вышел защищать купец. Кирибеевич — нерусский еще и в том смысле, что ставит личную волю и желание выше общего «соборного» закона. Свобода для опричника связана не с христианским нравственным выбором, а с отсутствием запретов, что де­лает его по сути разрушителем, опасным для общества. Таким образом, «личное