Тема дуэли в расскахах и повестях Лермонтова, пушкина, достоевского — страница 10

  • Просмотров 566
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 56
    Кб

Во-вторых, в случае безрезультатного обмена выстрелами дуэль начи­налась сначала и жизнь противнику можно было сохра­нить только ценой собственной смерти или раны, а бреттерские легенды, формировавшие общественное мне­ние, поэтизировали убийцу, а не убитого. Надо учитывать также еще одно существенное обстоятельство. Дуэль с ее строгим ритуалом, пред­ставляющая целостное театрализованное действо -жертвоприношение

ради чести, обладает строгим сце­нарием. Как всякий жесткий ритуал, она лишает участ­ников индивидуальной воли. Остановить или изменить что-либо в дуэли отдельный участник не властен. Для читателя, не утратившего еще живой связи с дуэльной традицией и способного понять смысловые от­тенки нарисованной Пушкиным картины, было оче­видно, что Онегин «любил его (Ленского). Эта способность дуэли, втягивая людей, лишать их

собственной воли и превращать в игрушки и ав­томаты, очень важна. Особенно важно это для понимания образа Онегина. Герой романа, отстраняющий все формы внешней нивелировки своей личности и этим противостоящий Татьяне, органически связанной с коллективной жизнью народных обычаев, поверий, привычек, в шестой гла­ве «Евгения Онегина» изменяет себе: против собственного желания он признает диктат норм поведения, навязываемых

ему Зарецким и «общественным мнением», и тут же, теряя волю, становится куклой в руках безликого ри­туала дуэли. У Пушкина есть целая галерея «оживающих» статуй, но есть и цепь живых людей, превращающих­ся в автоматы. Онегин в шестой главе выступает как родоначальник этих пер­сонажей. Основным механизмом, при помощи которого общест­во, презираемое Онегиным, все же властно управляет его поступками, является боязнь быть

смешным или сделаться предметом сплетен. Следует учитывать, что неписаные правила русской дуэли конца XVIII — на­чала XIX вв. были значительно более сословным, чем, например, во Франции, а с характером узаконенной - актом 13 мая 1894 г. поздней русской дуэли (см. «Поединок» А. И. Куприна) вообще не могли идти ни в какое сравнение. В то время как обычное рас­стояние между барьерами в начале XIX века было 10 — 12 шагов, а нередки были случаи,

когда противников разделяло лишь 6 шагов, за период между 20 мая 1894 и 20 мая 1910 из 322 имевших место поедин­ков ни одного не было с дистанцией менее 12 шагов, лишь один — с дистанцией в 12 шагов. Основная же масса поединков происходила на расстоянии 20 - 30 ша­гов, т. е. с дистанции, с которой в начале века никто не думал стреляться. Естественно, что из 322 поединков лишь 15 имели смертельные исходы. Между тем в онегинскую эпоху