Тема бала в русской классической литературе — страница 14

  • Просмотров 5214
  • Скачиваний 320
  • Размер файла 67
    Кб

(«умеренность и аккуратность, «ведь надобно ж зависеть от других»). Грустную иронию Чацкого Молчалин принимает за досаду неудачника и начинает поучать его, открывать ему «пути спасения», Чацкого раздражает этот снисходительный тон его собеседника, он становится резким («Слыхал что вздорная», «Пустейший человек из самых бестолковых») и противопоставляет рабскому смирению Молчалина, самый удобной в барской Москве форме

продвижения к «почестям и знатности», свою программу независимости, свободы и искренности («Зачем же мне мнения чужие только святы?», «Я глупость и не чтец», «Когда в делах – я от веселья прячусь, когда дурачаться – дурачусь»). В этом столкновении с Молчалиным слышится уже предвестия расхождения Чацкого со своей Фамусовской Москвой, её идолами – Татьяной Юрьевной, Фомой Фомичём… Но Чацкий пока озабочен загадками любви, и

откровенность Молчалина заставляет его сделать вывод, обратный реальному: «С такими чувствами, с такой душой Любим!... Обманщица смеялась надо мной!» Чацкий ищет оправдания чувствам Софьи и обманывается, потому что всё то, что презримо им в барской Москве Фамусовского мира возвышает человека со всей очевидностью. Вот после суеты приготовлений начинают появляться гости. Первыми появляются Горичи. Наталья Дмитриевна полна

оживления и кокетства. Войдя в залу, она с удовольствием оглядывает себя, прихорашивается, а потом ищет глазами того, кто мог бы полюбоваться ею, и замечает Чацкого, рассказывает ему о своём «приобритении» - муже. И говорит она о Платоне Михайловиче как о своём новом туалете (совсем как потом в разговоре с княжнами Тугоуховскими: «Нет, если б видели мой тюрлюрлю атласный!»). Интонации её почти буквально совпадают с репликой

Молчалина, восторгавшегося собачонкой старухи Хлестаковой. МОЛЧАЛИН: Ваш шпиц – прелестный шпиц, не более напёрстка… НАТАЛЬЯ ДМИТРИЕВНА: Мой муж – прелестный муж вот он сейчас войдёт… Шпиц, тюрлюрлю, муж – всё это предметы тщеславия, всё демонстрируется, «сокровища» выставляется для обозрения. Но вот появляется и Платон Михайлович. Чацкий едва узнает в этом располневшем, вялом человеке с потухшими глазами и ленивыми

движениями прежнего резвого его товарища. Наталья Дмитриевна сменила в муже всё: не только военный костюм, но и привычки, движения, взгляды и её тщеславие утешано неосуществлённых успехов мужа: «И утверждают все, кто прежде знал, Что с храбростью его, с талантом, Когда б он службу продолжал, Конечно, был бы он московским комендантом.» Но гораздо больше устраивает Наталью Дмитриевну собственная роль главнокомандующего; она