Тема бала в русской классической литературе — страница 12

  • Просмотров 5218
  • Скачиваний 320
  • Размер файла 67
    Кб

трепетны и стремительны. И он пытается отбросить все очевидные возражения, преграды его любви: «И день, и ночь по снеговой пустыне спешу к тебе, голову сломя, И как вас нахожу? в каком-то строгом чине! Вот полчаса холодности терплю!... И все-таки я вас без памяти люблю. (Минутное молчание) Пожалуйте, ужли слова мои все колки? И клонятся к чьему-нибудь вреду? По если так: ум с сердцем не в ладу.» И здесь Чацкий прав; ум подсказывает ему

необходимость разрыва с домом Фамусова, сердце требует любви Софьи. И потому Чацкий, уже зная, какие требования предъявляет Фамусов к женихам, уже слыша, как Софья защищает Молчалина, уже видя, как волнует Софью падение Молчалина с лошади, все-таки хочет убедиться в обратном. Однако не только чувства, которые «надежду подают», но и благородный ум Чацкого не может смириться с привязанностью Софьи к Молчалину. Чацкий не может

понять, как можно любить ничтожество. Он расспрашипает Софью, стараясь открыть для себя Молчалина заново. А может быть, Молчалин имеет достоинства? Эти последние встречи, продиктованные надеждой, последняя попытка увидеть в людях отвергнутое. И потому эти два диалога так драматичны, так волнующи. Но как трудно Чацкому «осветить лицо» своих собеседников! Так и кажется, что Чацкий пытается, втянуть, их в полосу света, тянувшегося

от одной из раскрытых дверей - может быть из дверей Софьи? (ведь она всегда озарена для Чацкого светом воспоминаний). Где уже зажжены свечи, чтобы осветить зеркало, в которое она будет рассматривать себя перед балом. Но Софья, а потом Молчалин ускользают из этой полосы цвета и отступают в сероватую тень сумерек. Искренняя, грустная и взволнованная интонация Чацкого в диалоге с Софьей сталкивается с ее ироническими холодными

словами (и в самой односложности ее ответов холодность, желание уйти от разговора). Софья: -     Я не искала нас. -     Ах! боже мой! весь свет. -      Есть многие, родные... -     Иные. Чацкий: Конечно, не меня искали? Дознаться мне нельм ли, Хоть и некстати, нужды нет: Кого вы любите? Кто более вам мил? Все более меня? Но почему же Софья от этого резкого отталкивания переходит к откровенности, пусть

очень осторожной, но искренней? Ее, вероятно, вынуждает к этому горестный порыв Чацкого: «И я чего хочу, когда все решено? Мне в петлю лезть, а ей смешно.» Тогда-то Софья и отважилась сказать «истины два слова» (не более чем два), сказать, что отталкивает ее от Чацкого, и оказывается, что, прежде всего ей мешает в нем «особенностей бездна», его непохожесть на других. Это признание удивило Чацкого настолько, что он забыл об