Техносфера как объект философской рефлексии — страница 2

  • Просмотров 394
  • Скачиваний 11
  • Размер файла 24
    Кб

механизмов и машин, но уже не подходит к современной, а тем более к будущей технике. Надо понять, что до поры до времени техника подчиняется человеку, то есть является средством в реализации человеческих целей. Но в силу внутренней логики технического прогресса техносфера обретает относительную самостоятельность и может войти в конфликт с антропосферой. И чем больше техника берет на себя человеческие функции, особенно

управленческие, информационные и интеллектуальные, тем быстрее техника замещает и вытесняет человека. Интеллектуальные системы, работающие в русле гибких эвристик, – это уже не механизмы и машины, а искусственные технические субъекты, с которыми человек ведет диалог. К чему это может привести, в свое время предупреждал Норберт Винер, ссылаясь в собственном трактате «Творец и робот» на трагическую концовку в рассказе

английского писателя Джакобса «Обезьянья лапа». Редукционистская методология все упрощает, в том числе и проблему взаимоотношения техносферы и антропосферы, а она чем дальше, тем становится сложнее, поэтому акцент авторов монографии на имманентных источниках технического процесса очень важен и актуален. В-третьих, пристального внимания заслуживают размышления авторов о «технических законах» [7, с. 188-195]. Ведь понятно, если

функционирует и развивается техносфера, то должны быть выявлены и ее законы, а между тем нас приучили к мысли о том, что есть законы природы и социальные законы. Техника же редуцируется либо к природе, либо к социуму и лишается самостоятельного бытия, своей качественной определенности и способности к имманентному развитию. Исключением является, пожалуй, книга Алексея Боголюбова «Творения рук человеческих» [2], в которой

используется биологическая терминология для описания «эволюции машин». Признание наличия технических законов обязывает более внимательно исследовать техносферу, и в этом аспекте монография стимулирует творческие искания. К тому же авторы, и прежде всего Капитон В.П., вообще переосмысливают статус научного закона, о чем я писал в своей рецензии на его монографию «Культура і об’єктивні закони» [13, c.311-316]. Физика Нового времени

стала математической, поэтому закон в механике и физике приобрел конкретную форму математического соотношения, благодаря чему он получил статус объективной реальности, стал восприниматься как данность, существующая в онтологическом смысле. Такая онтологизация законов природы была обязана «математическому платонизму», то есть ощущению у математиков, что объекты их науки живут какой-то независимой жизнью, а крупнейшие