Техника комического в повести А.Н.Толстого "Золотой ключик, или приключения Буратино" — страница 8

  • Просмотров 148
  • Скачиваний 7
  • Размер файла 26
    Кб

“боя” масштабность и динамизм. Буквально весь живой мир приходит в движение. Подробности оказываются отнюдь не лишним повествовательным “грузом”, а вполне уместным художественным средством. Здесь также учтена “точка зрения” юного реципиента, “потребителя” искусства, именно в таких сочных подробностях видящего обычно особую прелесть и детских книг, и детских фильмов, да и просто детских повседневных игр. Точно так же

автор повести-сказки старается быть достаточно скрупулезным и предельно точным в выборе запоминающихся эпитетов. Надо сказать, что А.Толстой-художник, в отличие, скажем, от И.Тургенева или И.Бунина, “недолюбливал” эпитеты, стремился их избегать, ибо считал, что они “притормаживают” фабульное движение, придают повествованию неоправданную статичность. Но суть комических возможностей эпитета он осознавал, о чем

свидетельствует и повествовательная ткань “Золотого ключика”. В повести эти элементы микропоэтики выполняют прежде всего характерологическую функцию и напрямую связаны с концепцией того или иного образа. Читаем:”Директор кукольного театра сидел на берегу ручья. Дуремар ставил ему на шишку компресс из листьев конского щавеля. Издалека было слышно свирепое урчанье в пустом желудке у Карабаса Барабаса и скучное

попискивание в пустом желудке у продавца лечебных пиявок”(VIII,238). Каждый из выделенных нами эпитетов (в чем-то антитетичных друг другу), помимо общей комической окраски, вполне соответствует психологической сути выводимых типов. Дополнительный комический смысл придают отобранному эпитету в данной повести и авторские попутные пояснения. “ — Я буду защищать Мальвину, как лев, — проговорил Пьеро хриплым голосом, каким

разговаривают крупные хищники, — вы меня еще не знаете...”(VIII,238). Комментарий повествователя, казалось бы, дополнительно усиливающий выделенный нами эпитет, на самом деле полностью иронически разрушает наше впечатление от заявленного “буду защищать Мальвину, как лев”, рождает иное впечатление — ассоциацию с неким театральным картонным зверем, который может существовать в иллюзорном мире высоких мечтаний томного лирика, но

никак не приложим к практической жизни. В повести “Золотой ключик” с ее рассуждающими куклами и говорящими животными налицо активное использование семантических метаморфоз, смысловых перевертышей, зачастую комически окрашенных. Простое вдруг обнаруживает подспудно таящуюся сложность, внешне сложное, напротив, упрощается до степени житейского пустяка. Уточним, что введение подобных метаморфоз — вовсе не акт адаптирования