Таинственная поэтика «Сказания о Мамаевом побоище» — страница 4

  • Просмотров 1453
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 62
    Кб

менее, заметить, что именно означенный текст как литературный феномен, конгениальный, несомненно, по художественному исполнению определённым авторским представлениям, замыслу и целеустановкам, должен был бы вызвать первостепенный интерес литературоведов. Уж очень он любопытен. И даже странно, что до сих пор он вообще ни разу не подвергался сколько-нибудь внятной литературоведческой оценке. Надо сказать, решение такой задачи

не только назрело, но теперь стало возможным благодаря появлению научно выверенного издания [14], спустя девяносто лет после первой публикации списка Унд-578 [15]. Система повествовательных деталей, образная и сюжетно-композиционная структура памятника Сразу же должен признаться: первая реакция, которая возникает при чтении варианта У Основной редакции "Сказания о Мамаевом побоище" — это восторженное удивление. Так

поразительно продуманна и гармонична его повествовательная структура, а именно композиционное построение, комплекс образов, деталей, подробностей. И очевидно, что многое в данном тексте может быть объяснено только мистико-символическим типом авторского сознания, причём сознания, которое отличало также и автора первоначальной версии "Сказания" , и особенно составителя его последующей переработки или копии в виде

варианта У. Убеждающим рефлексом именно такой умозрительной настроенности, на мой взгляд, является то, что лежит на поверхности исследуемого предмета, а именно настоятельное внимание автора к разным числовым указаниям в ходе его рассказа о Куликовской баталии. Сравнительно с общим объёмом текста их не так много. В ряде случаев обыкновенна и их смысловая роль. Например, числами определяется количество: "И рече ему князь

великый: "Дай же ми, отче, два воина от полка своего…"" [16]; "Князь же великый поя с собою десять мужь гостей московскых сурожан…" [17] "…откуду ему прииде помощь, яко противу трех нас въоружися?" [18]; "Вою с нами седмьдесят тысящь кованой рати удалыя Литвы…" [19] (этого чтения нет в варианте О [20]). Числа обозначают даты или время: "Приспевшу же четвергу августа 27…" [21]; "Часу же второму уже наставшу, начаша

гласи трубныя от обоих стран сниматися" [22]. Между прочим, даты иногда даны описательно: "Князь же великый прииде на Коломну в суботу, на память святого отца Моисия Мурина" [23]. Числа указывают на порядок: "Сам же взя благословение у епископа коломенскаго, перевозися Оку реку; ту отпусти в Поле 3-ю сторожу…" [24]. Числами отмечается период времени: "И ркоша ему бояре его: "Нам, княже, за пятнадесять дний исповедали, и мы