Сюжетное построение романа «Прощай, оружие!» — страница 2

  • Просмотров 238
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 16
    Кб

войсками и покрывающей деревья. В этом образующем контраст ряду оказываются также ранний листопад и картина листьев, лежащих на пустой и белой дороге. Парное определение «пустой и белой» составляет даже ритмическую аналогию парному определению камешков в русле реки. Контраст усложняется несколькими привходящими моментами. В результате обдуманной последовательности в заключающем абзац предложении шагающие солдаты, о

которых говорится после сообщения о падающих листьях и перед сообщением о листьях, лежащих на дороге, говорится в одном ритме, в одном и том же синтаксическом и эмоциональном ряду, невольно ассоциируются с этими листьями, хотя сравнение как таковое отсутствует. В том же предложении мы находим параллель этой ассоциации, но в несколько более абстрактной форме (пыль – войска), а последующая конкретизация укрепляет сопоставление,

как бы переводя его из имплицированной формы в реальную. Аналогичный характер имеет и контрастирование в следующем абзаце. Особую роль в том же плане играет завершающая последний абзац противительная интонация: «С приходом зимы начались сплошные дожди, а с дождями началась холера. Но ей не дали распространиться, и в армии за все время умерло от нее только семь тысяч». Это «но» звучит иронически и совсем не утешает, а только еще

раз подчеркивает, как плохо шли дела, подчеркивает ту же грустную интонацию, которая дается двойным утверждением «начались» – «началась». Относительно настроения трагизма исключительно важны и определения, которые Хемингуэй всякий раз тщательно подбирает, учитывая также необходимость дать читателю «увидеть» или как-нибудь иначе ощутить то, о чем идет речь («показ» вместо рассказа). Выше уже говорилось о контрастном

сопоставлении сухих и белых камешков с пустой и белой дорогой. Определение «пустой» здесь особенно интересно. Английское naked (голый, пустой), повторяясь на протяжении главы четыре раза, образует как бы частный, эпизодический лейтмотив, весьма способствующий созданию настроения обреченности (в русском переводе повторение в форме глагола «оголились» сохранено только дважды). Той же цели служит тройной повтор определения

(мокрый), которое при первом употреблении резко усиливается («все кругом было мокрое, и бурое, и мертвое по-осеннему»), а в дальнейшем показательно конкретизируется, когда речь идет о солдатах и их винтовках. В унисон с определением «мокрый» звучат и неоднократно повторяющиеся слова «грязь» и «грязный», а в целом эта лексика придает всему тексту совершенно определенную эмоциональную окраску. В том же ряду находится