Своеобразие пейзажа в произведениях М.А. Шолохова — страница 6

  • Просмотров 1804
  • Скачиваний 206
  • Размер файла 19
    Кб

осторожно перебирала стебельки безмятежных голубеньких, скромных цветов, потом перегнулась полнеющим станом, чтобы понюхать, и вдруг уловила томительный и сладкий аромат ландыша. Пошарив руками, она нашла его. Он рос тут же, под непроницаемо-тенистым кустом. Широкие, некогда зелёные листья всё ещё ревниво берегли от солнца низкорослый горбатенький стебелёк, увенчанный снежно-белыми пониклыми чашечками цветов. Но умирали

покрытые росой и жёлтой ржавчиной листья, да самого цветка уже коснулся смертный тлен: две нижние чашечки сморщились и почернели, лишь верхушка в искрящихся слезинках росы вдруг вспыхнула под солнцем слепящей пленительной белизной» (8, 350). Так, образ ландыша, олицетворяющий гармонию и красоту жизни, и одновременно начало её увядания, ассоциируясь с жизнью Аксиньи, с её мыслями и чувствами, приобретает значение символа. Приведём

здесь несколько отрывков, отражающих шолоховское описание пейзажа в романе. «Шуршали на кукурузных будыльях сохлые листья. За холмистой равниной переливами синели отроги гор. Около деревушки по нажитям бродили рыжие коровы. Ветер клубил за перелеском морозную пыль. Сонлив и мирен был тусклый октябрьский день; благостным покоем, тишиной веяло от забрызганного скупым солнцем пейзажа. А неподалёку от дороги в бестолковой злобе

топтались люди, готовились кровью своей травить сытую от дождей, обсеменённую, тучную землю (8, 490). Изжелта-белые, грудастые, как струги, тихо проплывали над Новочеркасском облака. В вышней заоблачной синеве, прямо над сияющим куполом собора, недвижно висел седой курчавый и розово серебрился где-то над станицей Кривянской. Неяркое вставало солнце, но окна атаманского дворца, отражая его, жгуче светились. На домах блестели покаты

железных крыш, сырость вчерашнего дождя хранил на себе бронзовый Ермак, протянувший на север сибирскую корону (8, 505). В полуверсте от хутора, с левой стороны Дона, есть прорва, в неё вёснами на сбыве устремляется полая вода. Около прорвы из супесного берега бьют ключи – лёд там не смерзается всю зиму, теплится зелёным широким полудужьем полынья, и дорога по Дону опасливо обегает её, делает крутой скачок в сторону. Весною, когда

через прорву могучим потоком уходит обратно в Дон сбывающая вода, в этом месте крутит коловерть, ревёт вода, сплетая разнобоистые струи, вымывая дно; и всё лето на многосаженной глубине держатся сазаны, прибиваясь к близкому от прорвы дряму, наваленному с берега (8, 568). Хмель у него – словно клином вышибло. Он подбежал к полынье. Остро блестел свежеотломленный лёд. Ветер и стремя гоняли по широкому чёрному кругу полыньи куски льда,