Своеобразие пейзажа в произведениях М.А. Шолохова — страница 2

  • Просмотров 1799
  • Скачиваний 206
  • Размер файла 19
    Кб

начинается с описания Мелеховского двора на самом краю хутора (7, 29). Автор в одном маленьком абзаце как бы вложил события, которые произойдут с Мелеховыми. Тут и «крутой спуск», означающий переломные события в истории народа, и «россыпь ракушек», символизирующий народ, и «намелованные волнами гальки», обозначающие тяжёлые испытания, и «вороненые ряби стремени Дона», символизирующие события, которые произойдут в жизни

казачества. Писатель использовал иносказание: так, восток олицетворяет появление новой силы, которая надвигается на Дон с «конскими копытами», а «живущой придорожник» (живучий подорожник) означает казачество. Пейзаж в романе не существует отдельно от событий, описанных в нём, а тесно связан с ними. Приведем отрывок из главы ХIХ третьей книги: «Казакует по родимой степи восточный ветер. Лога позанесло снегом. Падины и яры

сровняло. Нет ни дорог, ни тропок. Кругом, наперекрест, прилизанная ветрами, белая голая равнина. Будто мертвая степь. Изредка пролетит в вышине ворон, древний, как эта степь, как курган над летником в снежной шапке с бобровой княжеской опушкой чернобыла. Пролетит ворон, со свистом разрубая крыльями воздух, роняя горловой стонущий клекот. Ветром далеко пронесет его крик, и долго и грустно будет звучать он над степью, как ночью в

тишине нечаянно тронутая басовая струна. Но под снегом всё же живёт степь. Там, где, как замёрзшие волны, бугрится серебряная от снега пахота, где мертвой зыбью лежит заборонованная с осени земля, - там, вцепившись в почву жадными, живучими корнями, лежит поваленное морозом озимое жито. Шелковисто – зелёное, все в слезинках застывшей росы, оно зябко жмётся к хрушкому чернозёму, кормится его живительной чёрной кровью и ждет весны,

солнца, чтобы встать, ломая стаявший паутинно-тонкий алмазный наст, чтобы буйно зазеленеть в мае. И оно встанет, выждав время! Будут биться в нём перепела, будет звенеть над ним апрельский жаворонок. И так же будет светить ему солнце, и тот же будет баюкать его ветер. До поры, пока вызревший, полнозёрный колос, мятый ливнями и лютыми ветрами, не поникнет усатой головой, не ляжет под косой хозяина и покорно уронит на току литые,

тяжеловесные зёрна» (8, 116). «Небо нахмарилось. Молния наискось распахало взбугренную черноземно-черную тучу, долго копилась тишина, и где-то далеко предупреждающе громыхал гром. Ядрёный дождевой сев начал приминать травы… Гром обрушился с ужасающей силой, молния стремительно шла к земле. После нового удара из недр тучи потоками прорвался дождь, степь невнятно зароптало…» (8, 31). В обоих отрывках подразумевается время, которое