С.В. Рахманинов - черты стиля — страница 3

  • Просмотров 396
  • Скачиваний 14
  • Размер файла 17
    Кб

Рахманинов является одним из крупнейших русских симфонистов начала XX века. Им написаны три симфонии. программные симфонические произведения. Сюда примыкают также две кантаты "Весна" и "Колокола" - своеобразные вокально-симфонические поэмы в которых роль оркестра чрезвычайно ответственна и значительна. У Рахманинова получили дальнейшее развитие принципы как лирико-философского, драматического симфонизма

Чайковского, так и повествовательно-картинного, жанрово-песенного симфонизма Римского-Корсакова, Бородина, Глазунова. Искусство Рахманинова-исполнителя, гениального пианиста и дирижера, также связано с высокими национальными традициями. Рахмановское исполнение - это подлинное творчество. Стремясь глубоко проникнуть в авторский замысел, Рахманинов открывал при этом в известных всем произведениях новые черты, находил новые,

не замеченные другими музыкантами, краски. Он неизбежно вносил нечто свое, рахманиновское, в музыку других авторов. Если иногда его интерпретация не во всем соответствовала установившемуся представлению о стиле того или иного композитора, она все же всегда была внутренне оправдана. В игре Рахманинова все предельно просто, естественно и выпукло. Мелодичность, мощь и полнота пения - вот первые впечатления от его пианизма. Надо

всем царит мелодия, подчиняя, но отнюдь не затушевывая прочие элементы музыкальной ткани. Стальной и вместе с тем гибкий ритм, полная живого дыхания динамика сообщают игре Рахманинова неисчерпаемое богатство оттенков - от почти оркестровой мощи до нежнейшего, воздушного piano - и выразительность живой человеческой речи. Феноменальный технический аппарат Рахманинова и совершенство его игры никогда не привлекают внимания сами

-по себе. Слушатель от начала до конца остается захваченным художественной, творческой стороной исполнения. Глубоко и верно характеризовал сущность пианистического искусства Рахманинова его друг, композитор Н. К. Метнер: "В равной степени огромный мастер как композитор, пианист и дирижер, он во всех своих проявлениях поражает нас главным образом одухотворением звуков, оживлением музыкальных элементов. . . Слушаем ли мы его в

концерте, вспоминает ли он дома за инструментом оперы и симфонии, которыми он дирижировал в былое время, нас поражает не память его, не его пальцы, не пропускающие ни одной детали целого, а то целое, те вдохновенные образы, которые он восстанавливает перед нами. Его гигантская техника, его виртуозность служат лишь уточнением этих образов. Его интерпретация других авторов дает подчас иллюзию, будто он сам сочинил исполняемое. Его