Странствователь и домосед — страница 9

  • Просмотров 387
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 37
    Кб

цикла. Национальные различия между Обломовым и Штольцем оказываются нерелевантны как для Ольги, так и для читателя. Как Лизавета Васильевна в “Обыкновенной истории” сравнивала двух мужчин: Петра Ивановича и племянника Александра, приходя к неутешительному для себя выводу, что Александр повторяет её мужа, так в “Обломове” Ольга сравнивает двух других мужчин, и вывод её столь же неутешителен (опыт описания художественного

мира “Обломова” с бахтинских позиций, достаточно близких нам, но с иными результатами см.: ФаустовА.А. Роман И.А.Гончарова “Обломов”: художественная структура и концепция человека: Автореф. дисс. ... канд. филол. наук. Тарту, 1990). “Обыкновенная история” и “Обломов”, таким образом, как и “Лихая болесть”, — вариации на тему о странствователях и домоседах. Обломов — это не “лишний человек”, а человек, подчинившийся монотонности

цикла. Любовь, конечно, не даёт человеку всей полноты бытия, но любовь является одним из важнейших и ярчайших проявлений этой полноты. Следовало пережить любовь, и это стало второй интермедией в жизни Гончарова, о которой так много уже написано (см. в первую очередь: ЧеменаО.М. Создание двух романов: Гончаров и шестидесятница Е.П.Майкова. М., 1966. Вот без преувеличений редкая книга, которая пытается доказать, что поломанная судьба

женщины, ушедшей от обычной жизни, отдавшей себя “новым людям” и новым веяниям, поистине была счастливой: факты противоречат О.М.Чемене, а О.М.Чемена — фактам). Третье измерение Известен закон оптики: луч света, падая на поверхность, будет иметь угол отражения, равный углу падения. Примерно так построил свой загробный мир Данте: падение человечества в бездну греха и порока оборачивается подъёмом на гору очищения, поскольку

бездна Ада с наружной стороны и представляет собой гору Чистилища. Предыдущие романы Гончарова развёртывались в одной плоскости. Исчерпав её, Гончаров пробует третье измерение. В “Обрыве” (1849–1868, опубликован в 1869-м) ценность человеческой жизни определяется тем, доступно ли человеку падение. Так “Обрыв” становится новой гончаровской формулой жизни. Для понимания романа очень важен один эпизод очерка “Литературный вечер”

(1877, опубликован в 1880-м). Здесь между героями происходит следующий разговор: “—…Нет, вы отвечайте, куда он мчится, этот ваш либерализм? — прибавил старик громко. —Почём я знаю, куда! — сказал Кряков. — Пусть решит наш мудрец! — он указал на Чешнева. —Почём я знаю — куда, — повторил Чешнев, — это верно! Это один возможный, искренний ответ псевдолиберализма! А он мчится мало-помалу к той бездне, — заключил он, — от которой, умирая,