Стихотворение Пушкина К морю — страница 2

  • Просмотров 127
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 16
    Кб

тонет кораблей.Рисуя картину моря, Пушкин чаще всего использует метафорические эпитеты и метафоры, связанные с мотивом «свобода — неволя»: «свободная стихия», «блещешь гордою красой», «я был окован», «ты взыграл, неодолимый», «мой поэтический побег». Ассонанс, основанный на чередовании открытых и закрытых звуков («Прощай, свободная, стихия»,«ты катишь волны голубые»), имитирует шум моря, и мы как будто присутствуем при

разговоре, который оно ведет с поэтом. О чем этот разговор?Конечно, это воспоминания, которые связывают двух друзей:Ты ждал, ты звал… я был окован;Вотще рвалась душа моя:Могучей страстью очарован,У берегов остался я…Пушкин действительно замышлял бегство из Одессы морем в Европу, но эти замыслы потерпели крушение. Да и бежать, по сути, уже некуда:О чем жалеть? Куда бы нынеЯ путь беспечный устремил?Один предмет в твоей пустынеМою

бы душу поразил…Что же произошло с миром, почему так меняется настроение поэта? Стихотворение пронизано типичным романтическим мотивом противопоставления свободной природы и несвободного человека, живущего по законам общества. Этот мотив звучал у Пушкина и раньше — достаточно вспомнить его «Деревню» 1819 года. Но там вопрос о свободе решался в просветительском духе, когда гармония общественная сможет дополнить гармонию

свободной природы только через изменение социальных условий жизни:Увижу ль, о друзья! Народ неугнетенныйИ рабство, падшее по манию царя,И над отечеством свободы просвещеннойВзойдет ли, наконец, прекрасная заря?Но идеалы романтика совсем иные, а значит, и понимание свободы становится другим. В стихотворении «К морю» звучит совсем иной мотив: просвещение отрицается как рационализм, разрушающий естественную жизнь, и возникает

поразительное объединение понятий «просвещение» и «тирания»:Судьба земли повсюду та же:Где капля блага, там на стражеУж просвещенье иль тиран.Куда же теперь может устремиться поэт-романтик? Осталось всего два места на земле, где еще живо воспоминание о подлинной свободе и воле, — это «гробница славы», где лежит Наполеон, и «другой властитель наших дум» — Байрон, но тоже уже «умчавшийся» от нас, как «бури шум». Эти два признанных

кумира, воплощающих в себе идеал романтической личности, символ романтика вообще, остались только в памяти. И вот перед мысленным взором поэта встает «гробница славы»:Там погружались в хладный сонВоспоминанья величавы:Там угасал Наполеон.Там он почил среди мучений.Здесь Пушкин говорит о Наполеоне как о романтическом герое, как о человеке, оставившем свой след в истории и судьбах людей. Но судьба его трагична: затерянная