Стендаль. "Красное и черное" — страница 9

  • Просмотров 3254
  • Скачиваний 274
  • Размер файла 18
    Кб

жела­нием рисковать, чтобы отличиться от других и подняться до высот, которых никому не достичь. И это, конечно, диктат общества, а не требование природы. Эта любовь к себе связана с любовью к нему — внача­ле безотчетной и не очень ясной. Затем, после долгого мучительного анализа психологии этой непонятной и при­влекательной личности, возникают сомнения,— может быть, это только притворство, для того чтобы жениться на богатой

маркизе? И, наконец, как будто без больших осно­ваний, торжествует уверенность в том, что жить без него невозможно, что счастье не в себе, а в нем. Это победа естественного чувства, пульсирующего в чуждом, враждебном обществе. Угроза потерять все, что было задумано, все, чем она гордилась, заставила Матильду мучиться и даже, может быть, любить по-настоящему. Она как будто поняла, что в нем ее счастье. «Склонность» к Жюльену наконец

восторжествовала над гордостью, «которая, с тех пор как она себя помнила, властвовала в ее сердце безраздельно. Эта надменная и холодная душа впервые была охвачена пламенным чувством». Борьба природы с цивилизацией, с противоестественной системой общественных отношений как будто закан­чивается победой природных человеческих чувств. Ис­чезла жажда почестей и славы, расчеты на торжество в свете, который Матильда презирает так

же, как Жюльен. Препятствия преодолены. Для Матильды существует только любовь-страсть, которую прославляла книга о любви как единственное подлинно человеческое, природное чувство. Жюльен освободился от необходимости скрывать от нее владеющую им страсть. Если любовь Матильды дошла до помешательства, то Жюльен стал рассудительным и холодным. И когда Матильда, чтобы спасти его от воз­можного покушения на его жизнь, сказала:

«Прощай! Беги!», Жюльен ничего не понял и был оскорблен: «Как это неизбежно случается, что даже в самые лучшие их мину­ты эти люди всегда ухитряются чем-нибудь задеть меня!» Он смотрел на нее холодным взглядом, и она расплака­лась, чего прежде никогда не бывало. Получив огромные земли от маркиза, Жюльен стал честолюбцем, как говорит Стендаль. Он думал о сыне, и в этом также, очевидно, сказывалась его новая страсть - честолюбие: это

его создание, его наследник, и это создаст ему положение в свете, а может быть, и в государстве. Его «победа» превратила его в другого человека. «„Роман мой в конце концов завершился, и я обязан этим только само­му себе. Я сумел заставить полюбить себя эту чудовищ­ную гордячку,— думал он, поглядывая на Матильду,— отец ее не может жить без нее, а она без меня...» Душа его упивалась, он едва отвечал на пылкую нежность Ма­тильды. Он был