Стендаль. "Красное и черное" — страница 4

  • Просмотров 3256
  • Скачиваний 274
  • Размер файла 18
    Кб

профилем Наполеона и душой Мефистофеля», он, как Жюльен, «имел сильные стра­сти и огненное воображение». Но ему чужда внутрен­няя борьба. Он расчетлив, жесток и всем существом устремлен к своей цели - завоеванию богатства. Он действительно ни с чем не считается и подобен обна­женному клинку. Таким же, быть может, стал бы и Жюльен, если бы преградой перед ним не возникал непрестанно он сам— его благородный, пылкий, гордый характер,

его чест­ность, потребность отдаваться непосредственному чув­ству, страсти, забывая о необходимости быть расчетливым и лицемерным. Жизнь Жюльена - это история его безус­пешных попыток вполне приспособиться к обществен­ным условиям, в которых торжествуют низменные интересы. «Пружина» драматизма в произведениях Стендаля, герои которых молодые честолюбцы,—говорит французский писатель Роже Вайян в книге «Опыт дра­мы», -

целиком состоит в том, что эти герои «вынуж­дены насиловать свою богатую натуру, чтобы играть гнусную роль, которую они себе навязали». Эти слова точно характеризуют драматизм внутреннего действия «Красного и черного», в основе которого душевная борьба Жюльена Сореля. Патетика романа - в пери­петиях трагического единоборства Жюльена с самим собою, в противоречии между возвышенным (натурой Жюльена) и низменным (его тактикой,

диктуемой обще­ственными отношениями). Жюльен плохо ориентировался и новом для него обществе. Все было там неожиданно и непонятно, и потому, считая себя безукоризненным лицемером, он постоянно делал ошибки. «Вы чрезвычайно неосторожны и опромет­чивы, хотя сразу это и незаметно,— говорил ему аббат Пирар.— И, однако, по сие время сердце у вас доброе и даже великодушное, и разум большой». «Все первые шаги нашего героя,— пишет

Стендаль от своего имени,— вполне уверенного в том, что он действует как нельзя более осторожно, оказались, как и выбор духовника, крайне опрометчивыми. Введенный в заблуж­дение той самонадеянностью, которой отличаются люди с воображением, он принимал свои намерения за совер­шившиеся факты и считал себя непревзойденным лицеме­ром. „Увы! Это единственное мое оружие! — размышлял он.— Будь это другое время, я бы зарабатывал свой

хлеб делами, которые говорили бы сами за себя перед лицом неприятеля». Все эти ошибки были, по существу, жестокой крити­кой современного общества во всех его этажах и вместе с тем характеристикой наивного и «естественного» Жюльена. Воспитание доставалось ему с трудом, потому что тре­бовало постоянного самоуничижения. Так было в доме Реналя, в семинарии, в парижских светских кругах. Это сказывалось в его отношении к любимым