Становление Великой Руси — страница 21

  • Просмотров 2353
  • Скачиваний 144
  • Размер файла 54
    Кб

крушение при первых же попытках практического осу­ществления. Когда Отрепьев пытался открыть свое «царское» имя сотоварищам по Чудову монастырю, те отвечали откро­венными издевательствами — «они же ему нлеваху и на ймех претворяху». В Москве претендент на трон не нашел ни сторонников, ни сильных покровителей. Отъезд его из столицы носил, по-видимому, вынужденный характер. Григория гнал из Москвы воцарившийся там голод, а

также и страх разоблачения. В своей челобитной Варлаам Яцкий старался убедить власти, будто он предпринял первую попытку изловить «вора» Отрепьева уже в Киево-Печорском монастыре. Но его рассказ не выдерживает критики. В книгах московского Разрядного приказа можно найти сведения о том, что в Киево-Печерском монастыре Отрепьев пытался открыть монахам свое «царское» имя, но потерпелел такую же неудачу, как и в московском

Чу­довом монастыре. Чернец будто прикинулся больным и на духу произнался печерскому игимену ,что он царский сын , «а ходит бутто и ыскусс, «с пострижеп, избогагочи, укрывался от царя Бориса...». Печерский игумен указал Отрепьеву и его спутникам на дверь. В Киеве Отрепьев провел три недели в начале 1602 года. Будучи изгнанным из Печерского монасты­ря, бродячие монахи весной 1602 года отправились в ост­рог «до князя Василия

Острожского». Князь Острожкский, подобно властям православного Печерского монастыря, не преследовал самозванца, по велел выгнать его за во­рота. С момента бегства Отрепьева из Чудова монастыря его жизнь представляла собой цепь унизительных неудач. Самозванец далеко но сразу приноровился к избранной им роли. Оказавшись в непривычном для него кругу польской аристократии, он часто терялся, казался слишком неповоротливым, при

любом его движении «обнаруживалась тотчас вся его неловкость». Изгнанный из Острога самозванец нашел прибежище в Гоще. Лжедмитрий пе любил вспоминать о времени, проведенном в Остроге и Гоще. В беседе с Адамом Вишневецким он упомянул кратко и неопределенно, будто бежал к Острожскому и Хойскому и «молча там находил­ся». Совсем иначе излагали дело иезуиты, заинтересовав­шиеся делом «царевича». По их словам, «царевич» обра­щался

за помощью к Острожскому-отцу, но тот якобы велел гайдукам вытолкать самозванца за ворота замка. Два года спустя Острожский попытался уверить Го­дунова, а заодно и собственное правительство в том, что он ничего не знает о претенденте па царский трон. Сын Острожского Янунг был более откровенным в своих «объ­яснениях» с королем. В письме от 2 марта 1604 года он писал, что несколько лот знал москвитянина, который называет себя