Средства выражения авторской позиции в рассказе Бориса Лавренева Сорок первый — страница 2

  • Просмотров 141
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 17
    Кб

сочувствия автора поручику, более несомненного, чем, скажем, подчеркиваемые в его портрете тонкость и одухотворенность: красота, голубые глаза и т. д. Но мотив жертвы все же неоднозначен. Хочется повторить, что и Марютка, как бы ни сложилась ее дальнейшая судьба, обречена на духовную гибель, если не физическую. Поручик, полюбивший духовную дикарку — «Пятницу», не понял одного: отравленная всем виденным, идеологией «малинового»

Евсюкова, а также собственноручно совершенными сорока убийствами, Марютка не годилась для жизни на духовном материке поручика. Такие на Большой земле нормального человеческого существования не приживаются. Может быть, поручик надеялся на чудо, чудо духовного воскресения, но он был романтиком XIX века. (Само имя «Вадим» звучит романтично, по-лермонтовски.) Это время прошло.Обратимся к рассмотрению эпитетов, щедро используемых

автором для создания определенного настроения. Синие глаза поручика, синь моря, синий дымок, синий абажур, противопоставленный багровому, все залившему «кровавым блеском» закату. Такова правда поручика. Марютка противопоставляет ему свое — кровь: «Люди правду ищут, в кровях мучаются… каждая конфета в кровях перепачкана». В речи автора присутствуют и другие цвета, как бы напоминающие о многообразии красок мира, о живой жизни:

«золотой», «ярко-желтый», «канареечный» остров, «золотое» солнце в «грузной синеве», «рыжие купола юрт», «желтого крепкого дуба» бот, «холодный блистающий мед» воды. Краскам природы нарочно противопоставлены ядовитые оттенки анилиновых красителей, реквизированные ревштабом для покраски кожаных. курток комиссаров: «…и заполыхала туркестанская Красная Армия всеми отливами радуги — малиновыми, апельсиновыми, лимонными,

изумрудными, бирюзовыми, лиловыми». Мотив ряжения? Сам Евсюков в своей малиновой куртке напоминает «пасхальное яйцо», но не буквы ХВ («Христос Воскрес»), а перекрест ремней боевого снаряжения образует крест на его куртке. Ни христианской, ни даже человеческой жалости не испытывает Евсюков ни к друзьям, ни к врагам. Убежденный в правоте своего дела («За трудящихся всего мира»), он хладнокровно обрекает на голодную смерть киргизов.

Гамму его чувств автор передает в словах: «…Зверел и, сам морщась от жалости, тыкал наганом в плоские носы…» Недаром дорогу Евсюкова и его отряда называет писатель «черной». Сам комиссар и пристреливал своих ослабевших товарищей, которые были не в силах идти дальше «за трудящихся всего мира».Большое место в рассказе занимают своеобразные вставки — стихи Маяковского, рассказы поручика. Дискуссия Марютки и ее пленника о стихах