Шарль Морис Талейран — страница 12

  • Просмотров 7208
  • Скачиваний 457
  • Размер файла 127
    Кб

знатного происхождения, принадлежащем к многочисленной и почитаемой семье, который за всю свою жизнь не испытал даже в течение одной недели сладостного чувства пребывания под родительским кровом. Благодаря своему настроению я считал за изгнание то, что делалось для одобрения меня. Большая роскошь, окружавшая архиепископа Реймского, нисколько меня не тронули. Жизнь, сводившаяся к одним внешним формам, казалась мне

невыносимой. В пятнадцать лет, когда все движения души еще искренни, очень трудно понять, что осмотрительность, т.е. искусство обнаруживать лишь часть своей жизни, своих мыслей составляет главное достоинство. Все заботы, которые меня окружали, склонялись к внедрению в мое сознание мысли, что для человека с моим увечьем не существует другого призвания. Но что делать с известной живостью воображения и ума, которую во мне

признавали? Мне давали читать то воспоминания кардинала Ритца, то жизнеописания кардинала Ришелье, кардинала Хименеса или Гинкмара, некогда архиепископа Реймского. Молодость – тот период жизни, когда человек всего честнее. Я еще не понимал что значит принять одно звание с намерением следовать другому, взять на себя роль постоянного самоутверждения для того, чтобы более уверенно преследовать честолюбивую карьеру, посещать

семинарию для того, чтобы сделаться министром финансов. После года пребывания в Реймсе я увидел. Что мне не избежать своей судьбы, и мой усталый дух смирился; я позволил себя отвести в семинарию Св. Сульпиция»[61]. Так, смирившись с судьбой, он в 1770 году поступил в семинарию Сен-Сюльпис. Кончилось отрочество, и наступила молодость Талейрана. «Он вступил на жизненную арену холодным, никого не любящим скептиком. Самые близкие родные

оказались по отношению к нему бессердечными эгоистами. На себя и только на себя, и при том не на свои физические силы, а исключительно на свою голову, возлагал юноша свои надежды. Кругом были только чужие люди, начиная с наиболее чужих, т.е. с собственных родителей. А чужие люди – это конкуренты, враги, волки, если показать им свою слабость, но превратить их в послушные орудия, если уметь быть сильным, если быть умнее их»[62]. Такова

была основная руководящая мысль, с которой Талейран вышел на жизненную дорогу. Обучаясь в семинарии Св. Сульпиция Талейран много размышляет, что было несвойственно его тогдашнему возрасту, «испытывая бессильное возмущение и негодование, которое он не смел и не должен был высказывать, он был исполнен такой печали, подобную которой трудно встретить в шестнадцать лет»[63]. Талейран признается, что был настроен против начальства,