Северная война 1700-1721 гг — страница 5

  • Просмотров 2396
  • Скачиваний 206
  • Размер файла 22
    Кб

отношений, которые обсуждались на конференциях одной из самых существенных тем была претензия русской стороны по поводу встречи великого посольства в Риге: генерал-губернатор Эрик Ионион Дальберг знал о том, что в составе посольства находился царь, и тем не менее послы «в Риге хотя б ласковым словом приветствованы были». Головин обязал послов донести КарлуXII об инциденте, с тем чтобы король велел рижскому губернатору

Дальбергу и рижанам «за то утеснение и за их посольское бесчестье оборонь, чтоб впредь иным таким чинить было неповадно». После завершения спора в пользу русской дипломатии шведское посольство начало готовится к отъезду. 20 ноября состоялись и последняя, шестая конференция, и прощальная аудиенция у царя. Она проводилась по тому же ритуалу, что и приемная аудиенция. Послы получили подарки мехами, им была вручена царская грамота,

содержащая, в частности, такую фразу: «По Кардисскому вечному договору, Плюсскому совершению и Московскому постановлению в соседственной дружбе и любви мы с вашим королевским величеством быть изволяем». Вероятно, покидая Москву, послы полагали, что лучшим образом выполнили возложенную на них миссию: они везли в Стокгольм царскую грамоту, подтверждавшую кабальные для России условия Столбовского мира, удостоверенного

Кардисским договором и другими соглашениями не подозревая, что близится час расплаты за неправое стяжение. Ноябрь 1699 г. был знаменательным месяцем для русской дипломатии – 11, 20 и 25 ноября было заключено три договора, причем два из них действовали в диаметрально противоположном направлении по отношению к третьему: два союзных договора были нацелены на войну России со Швецией, а третий подтверждал миролюбивые намерения России в

отношении той же Швеции. Как случилось, что ни шведский резидент в Москве Томас Книпперкрон, долгое время живший в России, ни послы за четыре месяца пребывания в столице не обнаружили ни малейших признаков, которые могли бы их насторожить относительно внешнеполитических планов царя, и в конце концов дали себя легко обвести? Прямого ответа на вопрос источники не дают, поэтому ограничимся предположениями. Возможно, что шведские

дипломаты оказались людьми не далекими и внешнюю предупредительность приняли за чистую монету. Во всяком случае так оплошать можно было при абсолютной уверенности в полной безнаказанности за содеянное в 1617 г.. отсюда убежденность, что Россия потерпев в 1658-1661 гг. неудачу, более не осмелится повторить попытку вернуть утраченное. Но главное – надо отдать должное искусной дипломатии Петра. Царь вел переговоры так, что информация о