Семинарская работа по курсу «Скорбь познания» (42140) — страница 11

  • Просмотров 721
  • Скачиваний 5
  • Размер файла 50
    Кб

худенькая, личико совсем детское, каштановые волосы собраны в пучок, маленький носик и ямочки на щеках…. Все мужчины так и липли к ней, не позволяли платить, галантно подносили кофе и пирожки с сыром, слушали ее болтовню и шутки. Из всех опустошающих передряг она вышла такой же веселой и беспечной, какой, верно, была до них» /Зингер, 2005, с.268/. Казалось бы, можно назвать Эстер Зингера, как она обрисована в начале рассказа,

повзрослевшей, но внешне, на первый поверхностный взгляд, не слишком изменившейся Эстер Шофмана. Развитие сюжета покажет, насколько неверно это впечатление. У Шофмана поведение персонажей в годы Первой мировой войны показано с большой долей скепсиса. Да и сам их взгляд на события не свидетельствует о глубине постижения происходящего: «Ты спешишь в кафе. Утренние газеты сообщают о целых городах, которые артиллерия с двух сторон

– с нашей и с вражеской – разрушила до основания, не оставила камня на камне. Да, да! Все разрушить, сокрушить старые крепости, проклятые стены, в которых нет ни одного камня чистого, уничтожить и развеять все города и их мерзких, преступных жителей, низвергнуть все, сжечь дотла, дотла!» /Шофман, 2003, с.345/. Не лучшим было поведение людей и во время Второй мировой войны, если верить словам Эстер, героини Зингера: «Вы даже представить не

можете, что сделала война с людьми, как они стали себя вести. Всякий стыд потеряли!.. Люди стали хуже скотины» /Зингер, 2005, с. 271/. Однако война в каждом рассказе заканчивается, и авторы сосредотачивают свое внимание уже на поведении героев в послевоенный период. Шофман показывает, как с приходом победителей в Вену стало проявляться общее падение нравов. Однако с точки зрения уклада жизни героев мало что меняется, все идет в том же

направлении, сюжетные линии лишь достигают своего естественного предельного состояния. Эстер Шофмана, по выражению автора, «пала», выпала из своего бывшего окружения и потому больше не появляется на страницах рассказа. Положение других героев стабилизируется – поэт Давид Голь выходит из тюрьмы на свободу, идишистский писатель Меир Зильпер возвращается из трудового лагеря и воссоединяется с семьей, иерусалимский писатель

Шломо Пик снова появляется в Вене, художник Мандо, брат Эстер, остается в лечебнице, и, кажется, надолго. Стабилизация здесь означает застой, эти люди, герои рассказа Шофмана, по существу, остались теми же, довоенными, “они ничего не забыли, и ничему не научились ”. Достигает своего предельного состояния и Эстер Зингера, однако – оно совсем другого рода. Послевоенная обстановка в Нью-Йорке предстает не лучшей, чем в Вене.