“Самый русский” роман В.Набокова

  • Просмотров 155
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 22
    Кб

“Самый русский” роман В.Набокова Вслед за автором по страницам романа “Машенька” Владимир Набоков — загадочное, удивительное явление как русской, так и американской литературы. Он считал себя гражданином Земли, но многие его книги пронизаны ностальгией, связанной с Россией. Первый, “самый русский” роман “Машенька” окрашен этим чувством, вызывающим из памяти героя поток воспоминаний, наполненный светом, счастьем,

ароматом, звучанием былого. Мир, окружающий Ганина сейчас, — это мир, потерявший опору, мир серый, чёрный, деформированный, где люди превратились в блуждающие тени. Герой в разладе с этим миром, душе нужно исцеление, и судьба посылает его. Снова Ганин “пройдёт” тропами России, врачующей уставшего скитальца. “Русский на чужбине” — тема не новая. Фамилия “Ганин” напоминает тургеневского Гагина. И только. Всё не так. Вспомним

главного героя “Аси”. Он оказался в Германии, как и Гагины, убегая от русской хандры, в поисках новых лиц и впечатлений, когда ему угодно, может вернуться в Россию. А Ганин — странник, вечный странник. Дороги домой нет, она отрезана событиями, расколовшими век. Если у Тургенева Германия — образец устойчивого равновесия во всём (это “окультуренная” страна, даже развалины “обжиты” — там старуха продаёт пиво), то у Набокова иначе

— с первых строк романа звучит тема безысходности и одиночества. Странник Ганин живёт в русском пансионе, где обитают отщепенцы, осколки человеческого общества, вечные скитальцы, как и главный герой. “Пансион был русский, и притом неприятный. Неприятно было главным образом то, что день-деньской и добрую часть ночи слышны были поезда городской железной дороги, и оттого казалось, что весь дом медленно едет куда-то”. Но это

движение — иллюзия. Начинает звучать щемящей грустью тема сиротства, неустроенности, бесконечного кочевья, пристанища на сквозняке. Всё в пансионе носит отпечаток временного, шаткого, неустойчивого: листочки календаря обозначают номера комнат, “разбредшаяся” мебель — “как кости разобранного скелета”, эта же печать лежит и на жильцах пансиона. Особо надо сказать о листочках старого календаря, когда-то отсчитывавшего век