Русский народ как идеал Л. Толстого (по "Исповеди", художественным произведениям и публицистике) — страница 8

  • Просмотров 1721
  • Скачиваний 108
  • Размер файла 112
    Кб

Каратаевым, преображают Пьера. "Прежде разрушенный мир теперь с новой красотой, на каких-то новых незыблемых основах, воздвигался в его душе". Образ Платона Каратаева – первый шаг к проповеди теории "непротивления злу насилием". Поэтому он ближе Толстому, чем Тихон. Другие личности Охват жизни у Толстого поистине грандиозен. В романе свыше пятисот действующих лиц. Это и купец Ферапонтов, сжигающий свой дом, чтобы он не

до­стался неприятелю, и московские жители, оставляющие столицу просто из соображения, что жить в ней под Бона­партом нельзя, даже если тебе непосредственно не угрожает никакая опасность. И простые русские мужики Карп и Влас, не отдающие сено французам. И та московская барыня, которая покидала Москву со своими арапками и моськами еще в июне из соображения, что, «она Бонапарту не слуга». Все они деятельные участники народной

жизни. В этом романе множество образов, судеб, характеров, сюжетных линий, множество разнообразных типов. В совокупности показана сложная целостность – русский народ. Тема народа, как идеала, проходит через все художественные и публицистические произведения Толстого. Заключение Сколько бы проблем ни поднимал в своем творчестве Толстой, как бы ни велики были созданные им образы, главное, наверное, в том, что им осуществлена была

могучая проповедь любви к миру и жизни. Жизни, в которой светит свет, безусловно, высшей Правды. Эту проповедь он осуществлял своими художественными образами. Но строфы пушкинского "Пророка" недаром задали направление всей русской литературе. Этот образ привел Толстого к отречению от своих художественных созданий и к попытке на склоне лет воплотить образ Пророка в себе самом. Нести Правду не только одними образами

искусства, но и всем образом своей жизни. Духовные искания Толстого привели его к открытию смысла жизни в спасении души и в стремлении жить трудовой жизнью простого народа, крестьянина. Толстой долго колебался, не смея поверить в правильность своего понимания – бросить семью и сложившийся уклад жизни. Когда же поверил и совершил – ему было восемьдесят два, и долгожданное утоление духовной жажды встретило его уже по ту сторону

смертной черты. А ведь кто знает, если бы Толстой вместо литературной проповеди действительно стал бы праведником, ушел в уединение или странствовал по России, не стал бы он воплощенным образом Пророка, засиявшим над Россией, да и над всем человечеством? Гений русского писателя и мыслителя Л. Н. Толстого настолько велик, что он, безусловно, входит в число самых выдающихся людей за всю историю человечества. И по праву гордится им