Русский издатель Алексей Суворин — страница 10

  • Просмотров 294
  • Скачиваний 4
  • Размер файла 28
    Кб

произведений, которые были долгое время под строгим запретом, таких, как "Власть тьмы" Л. Н. Толстого. При этом, как всегда, он не забывает и себя. Ставит на этой сцене свои пьесы — драму "Медея", написанную совместно с В. П. Бурениным, "Татьяну Репину", "Вопрос", ряд водевилей и пятиактную драму "Царь Дмитрий Самозванец и царевна Ксения". Смутное время вообще привлекало его особое внимание, он считал тождество

царевича Дмитрия с Лжедмитрием несомненным и написал об этом историческое исследование. Занимался он и литературоведческой работой, как знаток творчества Пушкина разоблачил подделку "Русалки", появившуюся на страницах "Русского архива". Долго собирался Суворин написать крупную вещь, но, кроме "Всяких", романа "В конце века. Любовь", осталось после него лишь то, что каторжным трудом журналиста он писал

многие годы на страницах своей газеты. Пробуждение русского самосознания, гордость за то, что ты русский человек,— вот что долгие годы составляло заботу Суворина. Мало кто мог бы его упрекнуть в нежелании пользы России, как он ее понимал. И даже его идейные, политические враги ценили в нем эту упрямую стойкость и прямоту стояния за Россию. "Я разбираю себя строго в последнее время, — писал Суворин художнику Крамскому, — я хочу

в своем уме подвести итоги того, что я такое. Конечно, никто самому себе не судья. Однако никто себя так не знает, как сам же человек. Есть черты дурные, есть черты и хорошие. Дурные все от бесхарактерности, от отсутствия выдержки, от какой-то задней мысли, которая мешает быть вполне искренним... В литературной деятельности я никому не изменял, но моя смелость зависела от атмосферы... Кто поставлен был в такие тиски, как современный

журналист, тот едва ли выйдет сух из воды. Провинность я за собой чувствую, как журналист, но если я удостоюсь того, что моя деятельность будет когда-нибудь оценена беспристрастно, то я уверен, что в результате будет плюс. Как издатель, я оставлю прекрасное имя. Да, прямо так и говорю. Ни одного пятна. Я издал много, я никого не эксплуатировал, никого не жал, напротив, делал все, что может делать хороший хозяин относительно своих

сотрудников и рабочих. Тут судите человека, у которого есть сердце, есть доброта и простота даже. Рабочие типографские, которых больше 200 человек, поставлены в хорошие условия, такие, какие едва ли в какой типографии существуют. Я завел типографскую школу бесплатно, которая отлично идет и которая стоит мне до 3000 в год. Газета дает до 600 тысяч в год, а у меня кроме долгов ничего нет, то есть нет денег. Есть огромное дело, которое